Некоммерческое партнерство "Научно-Информационное Агентство "НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА""
Сайт открыт 01.02.1999 г.

год 2010-й - более 30.000.000 обращений

Объем нашего портала 20 Гб
Власть
Выборы
Общественные организации
Внутренняя политика
Внешняя политика
Военная политика
Терроризм
Экономика
Глобализация
Финансы. Бюджет
Персональные страницы
Счетная палата
Образование
Обозреватель
Лица России
Хроника событий
Культура
Духовное наследие
Интеллект и право
Регионы
Библиотека
Наркология и психиатрия
Магазин
Реклама на сайте
Международные переговоры по ограничению вооружений: Ядерных
Ядерный круговорот: что было, что будет

Глава 2. В поисках ощупью путей сокращения ядерного оружия

Переговоры - инструмент политики.

Без политики нет переговоров.

Переговоры действуют в рамках политики.

2.1. Как все начиналось? Первые Успехи и надежды.

Переговоры между бывшим СССР и США по ограничению и сокращению ядерных вооружений имеют длительную историю. Они прошли много этапов. Были сложными, болезненными. Сталкивались с большими трудностями политического и технического порядка.

Первые обнадеживающие результаты переговоры начали приносить в 60-х годах. Хотя казалось, что обстановка того времени не способствовала реальному разоружению. Тем не менее разоруженческий процесс постепенно начал пробивать себе дорогу. Почему? Причин тому много, но, пожалуй, главные из них следующие.

В 60-х годах резко ухудшились советско-американские отношения. Берлинский и Карибский кризисы показали не только опасность “балансирования на грани войны”, но и реальную возможность применения ядерного оружия с катастрофическими последствиями. Обстановка обострялась военным вмешательством США в Доминиканской Республике, на Кубе, в Конго, Панаме, Лаосе, началом войны во Вьетнаме, созданием “атомного минного пояса” на границе с ГДР и ЧССР, в связи с арабо-израильской войной.

Возросло возмущение народов мира интенсивно проводимыми в то время ядерными испытаниями без каких-либо ограничений. Ядерные взрывы мегатонной мощности в атмосфере привели к опасным последствиям заражения радиоактивностью среды обитания человека - природы и самих людей. Научные измерения показали, что в 60-х годах произошло заметное повышение радиоактивной зараженности всей планеты. Такие чрезвычайно опасные и долго живущие радиоактивные продукты, как стронций-90, цезий-17, углерод-14 и др., были обнаружены повсюду. Угрожающе возрастала загрязненность поверхности земли, воздушных и водных пространств.

Крайне опасный характер в 60-х годах приобрела гонка вооружений. На базе научно-технического прогресса быстрыми темпами наращивались и совершенствовались ракетно-ядерное оружие, другие виды оружия массового уничтожения, производство и модернизация обычных вооружений - танков, самолетов, артиллерии и т.д. Оружия становилось все больше и больше, а безопасность не возрастала. Наоборот. Все больше увеличивалась опасность мировой войны.

В этой сложной тупиковой обстановке руководители СССР и США того времени нашли в себе мужество правильно оценить критическую ситуацию и начать поиск взаимоприемлемых возможностей выхода из нее. Он привел в марте 1961 года к договоренности о проведении двухстороннего советско-американского обмена мнениями по проблеме разоружения. Такой обмен состоялся в июне, июле и сентябре 1961 г. в Вашингтоне, Москве и Нью-Йорке. В результате удалось выработать “Заявление о принципах” для переговоров по всеобщему и полному разоружению. В нем предусматривалось: роспуск вооруженных сил; ликвидация военных баз; прекращение производства вооружений; ликвидация всех запасов ядерного, химического, биологического оружия и всех средств доставки этого оружия до цели.

Хорошие благие намерения! Но они остались только на бумаге. Не было создано ни органов, ни механизма переговоров. Тем не менее, начало было положено. Преодолевая препятствия, пробираясь ощупью, стороны постепенно, шаг за шагом отползали от ядерной пропасти.

В середине 60-х годов они пришли к заключению ряда международных соглашений, которые в практическом плане решали некоторые проблемы ограничения гонки ядерных вооружений. К ним относятся: (приложение 3) Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой (1963г); Договор о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела, запретивший выводить на околоземные и космические орбиты и размещать на небесных телах ядерное оружие и другие виды оружия массового уничтожения (1967г.); Договор о нераспространении ядерного оружия (1968 г).

В интересах уменьшения опасности возникновения ядерного конфликта были установлены межправительственные линии прямой связи между Москвой и Вашингтоном (1963г.), Москвой и Парижем (1966г.), Москвой и Лондоном (1967г.). Решением ГА ООН в 1961 г. был расширен состав Комитета по разоружению с 10 до 18 представителей государств, который стал называться “Комитетом 18-ти по разоружению”.

Крупным достижением конца 60-х годов является начало процесса ограничения стратегических ядерных вооружений СССР и США. Это были только первые шаги на пути их сдерживания, своего рода выработка “правил игры” на наиболее опасном направлении гонки вооружений. Впереди предстояли сложные переговоры, в ходе которых менялись позиции сторон, их предложения по конкретным аспектам проблемы.

Первые официальные советско-американские контакты состоялись по инициативе американцев в декабре 1966 г. в отношении обмена мнениями об отказе от развертывания массовой противоракетной обороны (ПРО). Советская сторона положительно отреагировала на это, но предложила рассматривать проблему ПРО одновременно с проблемой стратегических наступательных вооружений (СНВ). 31 июля 1968г. было опубликовано сообщение, в котором говорилось: “Между правительствами СССР и США достигнута договоренность вступить в ближайшее время в переговоры относительно комплексного ограничения и сокращения как систем доставки наступательного стратегического ядерного оружия, так и систем обороны против баллистических ракет”.

Это было первое официальное упоминание о взаимосвязи стратегических наступательных и оборонительных вооружений. Переговоры должны были проводиться попеременно в Хельсинки и Вене. Однако в связи с событиями в Чехословакии (август 1968г.) переговоры начались только через 1,5 года.

Первая советско-американская встреча состоялась 17 ноября 1969 года в Хельсинки. В состав советской делегации входили: Семенов В.С. (глава), Огарков Н.В., Щукин А.Н., Плешаков П.С., Алексеев Н.Н., Корниенко Г.М.

Делегация США: Джерард Смит (глава), Фарли, П. Нитце, Г. Браун. Л. Томпсон, Р. Аллисон.

В ходе встречи были выявлены общие намерения сторон относительно предмета переговоров.

Вторая советско-американская встреча проходила в Вене (16.4-14.8.1970г.).

Советская делегация предложила “Основные положения по ограничению стратегических вооружений (ОСВ)”. Главное содержание позиции:

- состав - все средства доставки ядерного оружия, способные достигать территории другой стороны (МБР, БРПЛ, ТБ, ядерные средства передового базирования (ЯСПБ) на военных базах и авианосцах);

- уровни - суммарный для ПУ МБР, ПУ БРПЛ и ТБ; ядерные средства передового базирования отвести за пределы досягаемости или уничтожить. Военные базы ликвидировать;

- РГЧ - запретить производство и оснащение. Не передавать СНВ третьим странам;

- ПРО - ограничить прикрытием столиц;

- Контроль - национальные технические средства (НТСК).

США изложили свой подход к так называемому “Всеобщему соглашению”. Основное содержание их позиции:

  • состав - МБР, БРПЛ, ТБ, КРПЛ, ракеты средней (РСД) и промежуточной (РПД) дальности;
  • уровни - 1710 ПУ МБР и БРПЛ, 250 тяжелых МБР. ТБ (США-500, СССР-250), КРПЛ - равные, РСД и РПД - существующее количество;
  • РГЧ - испытание и развертывание запретить, что имеется оставить без изменений (сохранить).
  • ПРО - ограничить защитой столиц.

    Получив резкий отказ, США внесли альтернативное предложение. Его содержание:

  • состав - тот же, но без РСД и РПД;
  • уровни - 1900 ПУ МБР, ПУ БРПЛ, ТБ. В том числе 1710 ПУ МБР и ПУ БРПЛ, из них 250 тяжелых МБР;
  • мобильные МБР - запретить;
  • РГЧ - позиция прежняя;
  • ЯСПБ - полный отказ от ограничений;
  • ПРО - два варианта: первый - ПРО столиц (100 ПУ и 100 противоракет; второй - полный отказ от ПРО).

Позиции сторон были несовместимы и создали тупик. Принципиальные разногласия - ядерные средства передового базирования (СССР - учитывать, США - не учитывать); мобильные МБР (СССР - не запрещать, США - запрещать); ограничения на модернизацию МБР (СССР - не ограничивать, США - ограничить).

Казалось, что все рушится, переговоры безрезультатны и бесполезны. Однако желание и настойчивость сторон победили. Выход был найден в договоренности о том, чтобы сосредоточить усилия на подготовке соглашения по ПРО. Одновременно обсудить некоторые вопросы СНВ.

В результате напряженных переговоров 26 мая 1972 г. в Москве был подписан бессрочный “Договор между СССР и США об ограничении систем противоракетной обороны” (Договор по ПРО) и “Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений”. Оба документа вступили в силу 3 октября 1972 года сроком на 5 лет. Вместе с Соглашением о мерах по уменьшению опасности возникновения ядерной войны, заключенным СССР и США в сентябре 1971 г., эти документы стали называться Соглашением ОСВ-1.

Фактически это были первые договоренности, которые зафиксировали примерное равновесие стратегических сил сторон, создавали определенные преграды на пути гонки вооружений, несколько ослабили напряженность ядерного противостояния.

Что конкретно предусматривается по Временному Соглашению?

  • ограничиваются: стационарные ПУ МБР с дальностью свыше 5500 км количеством по состоянию на 1 июля 1972 года и ПУ БРПЛ (для СССР - 62 ПЛ с 950 ПУ, для США - 44 ПЛ с 710 ПУ);
  • запрещается: переоборудовать ПУ легких МБР и ПУ МБР старых типов (развернутых до 1964 г.) в ПУ тяжелых МБР; применять маскировку затрудняющую контроль НТСК;
  • разрешается: достижение установленных уровней ПУ БРПЛ за счет замены равного числа ПУ МБР старых типов или ПУ БРПЛ старых подводных лодок;
  • демонтируются: около 600 ПУ МБР и БРПЛ (СССР-447, США-152).

Как видно, Временное соглашение устанавливало количественные и качественные ограничения на МБР и БРПЛ. Оно не касалось тяжелых бомбардировщиков и многого другого. Указанные меры - это небольшие успехи. Но все-таки успехи и надежды на будущее. Впереди ожидались ОСВ-2, ОСВ-3 и т.д.

Крупным достижением переговоров по ОСВ-1, безусловно, является Договор по ПРО. Это, можно сказать, уникальный документ не только для того времени, но и навсегда, пока существует процесс разоружения.

Учитывая, что Договор по ПРО бессрочный, а США постоянно пытаются любыми путями обойти его, нарушить, внести поправки, выйти из него, мы предлагаем читателю подробно ознакомиться с его содержанием. Почему не нравится он сегодня Вашингтону, который вчера был инициатором его разработки?

Дело в том, что все основные положения Договора по ПРО имеют цель - запретить создание эффективной обороны против баллистических ракет, что объективно сдерживает рост стратегических наступательных вооружений (СНВ) и побуждает к договоренности об их сокращении. То есть, только при взаимной сдержанности в области ПРО можно сокращать СНВ. В этом суть взаимосвязи между стратегическими наступательными и оборонительными вооружениями. В этом главное предназначение Договора - уменьшить опасность возникновения войны с применением ядерного оружия. Договор по ПРО - является основой всего процесса контроля над вооружениями.

Обязательства сторон по Договору:

  • не развертывать системы ПРО территории своей страны и не создавать основу для такой обороны (статья 1);
  • иметь по одному району ПРО радиусом 150 км либо вокруг столицы, либо в районе размещения МБР (статья III). Такой район ПРО СССР имеет с центром в столице Москва, США - с центром на базе МБР Гранд Фокс (в каждом районе не более 100 пусковых установок и противоракет, а также ограниченное число РЛС ПРО);
  • не создавать, не испытывать и не развертывать системы или компоненты ПРО морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования (статья У), то есть система ПРО должна размещаться на земле и быть стационарной;
  • разработки и испытания систем ПРО или их компонентов проводить только в пределах согласованных испытательных полигонов (статья 1У);
  • не развертывать радиолокационные станции (РЛС) предупреждения о нападении стратегических баллистических ракет, кроме как на позициях по периферии своей национальной территории с ориентацией вовне (статья VI);

В ходе переговоров американская сторона предложила включить в Договор по ПРО положение, запрещающее развертывание систем и компонентов ПРО, “основанных на иных физических принципах”.

Вначале советская сторона возражала против этого. Глава делегации Семенов В.С. аргументировал 20.12.71г. наше возражение следующим образом:

“Включение в Договор положения о каких-то “иных системах” ПРО помимо тех, которые известны и которые используют противоракеты, пусковые установки противоракет и РЛС ПРО, создало бы поле для бесконечных недоразумений, споров и подозрений с вытекающими отсюда нежелательными последствиями для отношений между странами. Наша цель состоит в достижении ограничения известных систем ПРО... Можем ли мы включить неизвестные системы в договор по ограничению ПРО, не впадая в опасность придания этому договору неопределенного и аморфного характера?”

Американская сторона продолжала настаивать на своем предложении. Член делегации США Г. Браун 20.12.71г. заявил: “Какие есть гарантии, что такие системы, если и когда они будут разработаны, не будут развернуты, вводя тем самым в заблуждение другую сторону, и по существу не приведут к обходу цели соглашения и его подрыву? Есть у советской стороны какое-либо альтернативное предложение о том, как можно решить проблему будущих систем ПРО?”

В ходе дальнейших переговоров советская сторона согласилась с американцами и изменила свою позицию. В качестве компромисса было принято так называемое согласованное заявление “Д”, разрешающее создание и испытания систем или компонентов ПРО, основанных на иных физических принципах и способных заменять “традиционные” компоненты ПРО, лишь применительно к наземному стационарному виду базирования.

Согласованное заявление “Д”:

“В целях обеспечения выполнения обязательства не развертывать системы и их компоненты, кроме как предусмотрено в статье III Договора, стороны согласны в том, что в случае создания в будущем систем ПРО, основанных на иных физических принципах и содержащих компоненты, способные заменять противоракеты, пусковые установки противоракет или РЛС ПРО, конкретные ограничения таких систем и их компонентов подлежали бы обсуждению в соответствии со статьей XIII и согласованию в соответствии со статьей XIV Договора”.

Прямо скажем, какие же все-таки были дальнозоркие члены американской делегации, заставив советскую сторону подписать документ, который связал “по рукам и ногам” сегодняшних правителей Вашингтона.

Администрация США, начиная с Рейгана, часто ссылается на согласованное заявление “Д”, якобы позволяющее считать, что испытания в космосе разрешаются, если только компоненты ПРО основаны на новых физических принципах. Но эти ссылки несостоятельны. Все положения Договора по ПРО составляют единое целое и ориентированы на обеспечение выполнения главного обязательства по статье 1 - не развертывать системы ПРО территории своей страны и не создавать основу для такой обороны.

Согласованное заявление “Д” является неотъемлемой частью Договора по ПРО и не может противопоставляться другим положениям Договора, в частности, его статье V, запрещающей создавать, испытывать и развертывать системы и компоненты ПРО космического базирования. Заявлением “Д” допускается возможность создания (включая и испытания) компонентов ПРО, основанных на иных физических принципах, чем те, которые существовали на момент подписания Договора, однако применительно только к разрешенным для каждой стороны статьей III Договора ограниченным районам ПРО (радиус 150 км) и лишь к размещению там стационарных наземных систем ПРО или их компонентов. Следует учитывать и статью IX, которая запрещает размещать системы ПРО или их компоненты вне своей национальной территории, а космос не является национальной принадлежностью ни одного государства, в том числе и США.

Имеются ли “дыры” в Договоре по ПРО? Да, имеются. В нем ничего не говорится в случае создания тактических ПРО на ТВД (“нестратегических систем ПРО”). Продолжается спор относительно “узкого” и “широкого” толкования договора.

По первой “дыре необходимы соответствующие российско-американские переговоры. Что касается второй “дыры”, то такое утверждение противоречит прежней позиции США. При ратификации Договора по ПРО в конгрессе США Дж. Смит заявил: “...Запреты на создание, содержащиеся в Договоре по ПРО, вступили бы в силу в процессе разработки тогда, когда начались бы полигонные испытания прототипа или экспериментального образца. Обеими сторонами было достигнуто понимание о том, что запрет на создание распространяется на деятельность, проводимую после того, как компонент переходит от этапа лабораторных разработок и испытаний к этапу полигонных испытаний независимо от того, где они проводятся”. Администрация Клинтона подтвердила сохранение Договора по ПРО. А как поведет себя на этот счет следующая администрация?

2.2. Упущенные возможности. Куда ни кинь, все клин.

Достигнутые результаты по ОСВ-1 открыли возможности в направлении дальнейшего ограничения стратегических вооружений, перехода к реальному разоружению. Требовалось лишь одно - политическая воля руководителей государств. Как показали последующие события (1977г.), дефицит такой воли оказался решающим.

Как складывалась ситуация? 21 июня 1973 года в Вашингтоне Л. Брежнев и Р. Никсон подписали “Основные принципы переговоров о дальнейшем ограничении СНВ”. Разумность принципов обнадеживала.

23-24 ноября 1974 года во Владивостоке состоялась встреча на высшем уровне (Брежнев-Форд). Договорились о заключении нового соглашения по ОСВ, которое будет действовать с октября 1977 г. по 31 декабря 1985 г. Оно должно включать:

  • соответствующие положения Временного соглашения;
  • следующие уровни для каждой стороны: суммарный (МБР, БРПЛ и ТБ) - 2400, из них МБР и БРПЛ с РГЧ ИН – 1320;
  • состав СНВ стороны свободны определять сами (при условии не строить новых стационарных пусковых установок МБР);
  • каждая ракета “воздух-земля” с дальностью 600 км рассматривается как единица в общем суммарном уровне;
  • допускаются модернизация и замена СНВ;
  • предусматриваются ограничения на развертывание новых типов ракет.

Фактически для нового будущего соглашения все было готово - очерчены границы и содержание, уровни, подуровни и другие атрибуты. Остальное, как говорится, дело техники. При желании США переговоры могли завершиться еще при президенте Форде. Однако не тут-то было.

Американские переговорщики обычно ведут дело так: как только все проработано и согласовано, вопросы решены и виден “свет в конце туннеля”, они подбрасывают новые предложения, которые иногда рубят под корень сделанное и вынуждают вернуться на исходные позиции. Подобный драматизм произошел с Владивостокской договоренностью, в результате чего потребовалось еще 4,5 года, чтобы добраться до финиша (подписания ОСВ-2).

В марте 1977 года, т.е. спустя 2,5 года после встречи в верхах, госсекретарь США С. Вэнс привез в Москву новые предложения, которые отбросили переговоры назад еще на 2 года. Суть предложений Вэнса:

  • сократить уровни до 1800-2000, в т.ч. с РГЧ ИН - до 1100-1200, из них МБР с РГЧ-550;
  • сократить тяжелые МБР СССР до 150 ед.;
  • ограничить летные испытания МБР и БРПЛ - шестью пусками в год;
  • запретить новые МБР.

В предложениях Вэнса четко просматривался односторонний подход, направленный на создание преимуществ для США в ущерб безопасности СССР. В то время они имели 8560, мы 2500 ядерных зарядов, США хотели закрепить это превосходство: не трогать свои программы “Трайдент”, Б-1, крылатые ракеты и др., а СССР заставить отказаться прекратить перевооружение на новые МБР, урезать его другие программы.

Советская сторона отвергла предложения Вэнса и призвала США вернуться к Владивостокской договоренности. В противном случае мы вынуждены будем вновь поставить вопрос об американских ядерных средствах передового базирования (ЯСПБ).

Госсекретарь Вэнс на встрече с А. Громыко (май 1977г. в Женеве), согласился с тем, чтобы готовить договор на основе Владивостокской договоренности. Это был сдвиг в нужном направлении. Разработке ОСВ-2 был дан “зеленый свет”.

В июне 1979 года в Вене состоялась советско-американская встреча на высшем уровне (Брежнев - Картер), в ходе которой 18 июня 1979 г. в советском посольстве были подписаны “Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении стратегических наступательных вооружений”, Протокол к нему и другие сопутствующие документы. В комплексе они получили название Договор ОСВ-2 (таблица 3).

Таблица 1

Количественные ограничения по ОСВ-2

 

Тип носителей

Исходные

данные на 18.6.1979г.

По ОСВ-2

 

СССР

США

СССР

США

Всего СНВ (МБР, БРПЛ, ТБ),

2504

2283

2400*

2400*

в том числе СНВ с РГЧ ИН и КР

752

1049

не более 1320

ПУ МБР,

1398

1054

 

в том числе ПУ МБР с РГЧ ИН

608

550

не более 820

ПУ БРПЛ,

950

656

 

в том числе ПУ БРПЛ с РГЧ ИН

144

496

ПУ МБР и БРПЛ с РГЧ ИН

752

1046

не более 1200

Тяжелые бомбардировщики (ТБ)

156

573

 

ТБ с КР

0

3

*С 1 января 1981 г. суммарное количество СНВ у каждой стороны должно быть не более 2250 ед.

Договор ОСВ-2 предусматривает большое число мер по количественному и качественному ограничению всех компонентов стратегических сил обеих сторон. Основанный на принципах равенства и одинаковой безопасности, ОСВ-2 учитывал национальные интересы обеих государств, открывал дорогу существенному сокращению СНВ, ставил заслон гонке вооружений.

Договор вызвал положительную реакцию во всем мире. Администрация Картера на всех уровнях убедительно доказывала сбалансированность договора, его выгоду для США и требовала ратификации.

Однако новая администрация Рейгана, придя к власти, отмела все доводы и категорически выступила против принятия ОСВ-2, так как он закреплял равенство сторон и ставил барьер новым американским военным программам: БРПЛ “Трайдент”, ТБ Б-1, КРВБ и КРМБ большой дальности. Предлог был выбран другой - ввод советских войск в Афганистан. Используя этот “подарок”, новое правительство необоснованно обрушилось на договор с критикой, пытаясь убедить американцев в его ущербности интересам США. Финал всего фарса известен - администрация Рейгана отказалась от Договора ОСВ-2 и приступила к резкому наращиванию всех компонентов своей стратегической “триады”.

Так многолетний труд по обузданию гонки вооружений был прерван Вашингтоном на многие годы. Упущен был еще один исторический шанс нормализации советско-американских отношений, укрепления безопасного мира.

Впереди маячила “заморозка”, конфронтация, мистика ОССВ!

2.3.Что такое ОССВ?

Это советско-американские переговоры об ограничении и сокращении стратегических вооружений, которые велись с июля 1982 г. по август 1983 г., то есть в первый период правления администрации Рейгана. Интересные были переговоры - словно разговор глухого с немым. Абсолютное “непонимание” друг друга. Совершенно разные, противоположные подходы.

Советская сторона исходила из примерного равновесия стратегических сил сторон, сохранения всего того позитивного, что было достигнуто по ОСВ-1 и ОСВ-2. Добивалась снижения уровня ядерного противостояния по всем компонентам СНВ сторон (МБР, БРПЛ, ТБ) в их совокупности.

Мы предложили: сократить поэтапно к концу 1990 года суммарное число стратегических носителей (МБР, БРПЛ, ТБ) до уровня 1800 ед.; снизить до равных уровней общее число ядерных зарядов на них; установить равное, но ниже, чем в ОСВ-2, число носителей с РГЧ ИН; заморозить на период переговоров СНВ в количественном и качественном отношениях. Изложили комплекс мер по недопущению внезапного нападения и укреплению взаимного доверия.

Это были серьезные предложения по прекращению гонки стратегических вооружений, снижению угрозы ядерного противостояния, укреплению стабильности. Если бы американцы имели желание вести переговоры на равноправной основе и выйти на договоренности, то положительные результаты были бы достигнуты в короткий срок.

Однако американская сторона исходила из другого. Она отвергла принцип равенства и одинаковой безопасности, выбросила за борт все положительное, достигнутое ранее, и объявила, что все начинает с чистого листа.

Конечно, нелогично начинать переговоры с самого начала каждый раз, когда в США меняются президенты. Нужна преемственность в этом деле. Но президент Рейган логики не придерживался. В его лексиконе стали превалировать силовые приемы: “Мы должны строить мир только на основе силы... Мир будет прочным, если мы будет сильными... С помощью силы мы заставим себя уважать. “Возродились вновь “крестовый поход”, “империя зла” и т.д.

Это были не пустые слова. Они подкреплялись делами. Форсировано началось “перевооружение Америки”. Создаются МБР МХ, “Минитмен”, новые ПЛАРБ типа “Огайо”, новые ТБ Б-1Б с технологией “Стелт”, космическая система “Шаттл”, крылатые ракеты большой дальности воздушного, морского и наземного базирования. Идет модернизация ядерных средств передового базирования. Готовятся к развертыванию в Европе новые ракеты средней дальности. Свалилась с “небес” СОИ. Руководители США не скрывали, что они, по существу, встали на путь милитаризации всей страны. Р. Рейган в интервью “Вашингтон пост” 16 января 1984 г. заявил: “У нас существует теперь такой потенциал сдерживания, которого у нас не было три года назад... Мы его будем наращивать”. Добавим от себя - с целью изменить в пользу США соотношение сил на мировой арене. Подчинить своей воле ход мировых событий.

Что предложили США на переговорах ОССВ? Об этом также заявил сам Р. Рейган 9 мая 1982 года - “добиться подлинного и длительного ограничения советских военных программ” и односторонних преимуществ для США; добиться ликвидации наиболее современных советских СНВ и сохранить полную свободу действий в развертывании американских СНВ; заставить Советы отказаться от комплексного подхода к сокращению в пользу выборочного подхода, выгодного для Америки.

Конкретно суть американской позиции состояла в следующем:

  • сократить МБР и БРПЛ СССР и США до уровня 850 ед. у каждой стороны;
  • установить уровень на число боеголовок ракет до 5000 ед., в том числе на МБР - не более 2500 ед.;
  • иметь тяжелых МБР не более 110 ед. с последующим их полным уничтожением;
  • ограничить забрасываемый вес всех ракет, сделать его главным критерием для сравнения стратегических потенциалов сторон.

Все красиво, складно и внешне привлекательно - у всех всего поровну. Но эта внешность рассчитана на простаков.

Во-первых, сокращению подлежат только МБР и БРПЛ, оставив на них по 5000 боеголовок. Не подлежат сокращению 400 американских стратегических бомбардировщиков, каждый из которых может нести более 20 ядерных КРВБ с дальностью 2600 км. То есть свыше 8000 ядерных зарядов остаются не учтенными.

Во-вторых, - это самое главное – в случае реализации американской позиции почти полностью ликвидируются все наши МБР, разрушается структура стратегических ядерных сил. Нам потребовалось бы все ломать и перестраивать заново свои СНВ по американскому стандарту.

Разве можно пойти на то, чтобы в угоду США современные МБР ликвидировать, а строить новые подводные лодки с баллистическими ракетами и тяжелые бомбардировщики? Абсурд какой-то! Цель этого предложения ясна. К сожалению, этот абсурд, отвергнутый нами в прошлом, был навязан Вашингтоном президенту России Б. Ельцину в июне 1992 г. и составил основу российско-американского Договора СНВ-2. Уроки прошлого не пошли впрок.

Конечный результат американского предложения (сокращение ракет до уровня 850 ед.) показан в таблице 4.

Таблица 2.

Соотношение стратегических сил СССР и США по американскому предложению
(сокращение ракет до уровня 850 ед.)

Носители

СССР

США

Всего МБР и БРПЛ

850

850

Тяжелые бомбардировщики

150

570

Итого носителей

1000

1420

Соотношение

1 : 1,4

Ядерные заряды на МБР

2400

2430

Ядерные заряды на БРПЛ

2390

2560

Всего на МБР и БРПЛ

4790

4990

На тяжелых бомбардировщиках

150

10000*

Итого ядерных зарядов

4940

ок. 15000

Соотношение

1 : 3

* В том числе 8000 ядерных зарядов на 400 ТБ (по 20 КР на каждом).

Предложение США не было рассчитано на взаимоприемлемую договоренность, т.к. оно вело только к односторонней выгоде. С ним невозможно было согласиться, и оно было отвергнуто.

Американцам вежливо растолковали, что нельзя вести переговоры с позиции силы, давления путем выдвижения заведомо неприемлемых предложений, направленных на одностороннее разоружение СССР.

Растолковали также, что в основу оценки мощи стратегических потенциалов нельзя брать забрасываемый вес ракет. Это их предложение направлено на односторонний подрыв советских стратегических ядерных сил. Забрасываемый вес ракеты во многом зависит от веса боеголовок. В свою очередь вес боеголовки зависит от ее конструкции и имеет три составляющие: вес заряда, вес системы управления, и вес корпуса боеголовки. Эти составляющие у СССР и США разные. Забрасываемый вес ракет, таким образом, не единственный и не главный критерий. Более важным критерием эффективности является точность боеголовки. Повышение точности в 2 раза увеличивает эффективность боеголовки в 8 раз. Поэтому забрасываемый вес не может служить основой для оценки боевой мощи стратегического потенциала страны.

Советская делегация видела, что сами представители США хорошо понимали абсурдность своих предложений и были уверены, что мы их не примем. Понимали, но делали, поскольку это служило для Рейгана основанием для дальней гонки вооружений. Таково, по существу, бесперспективное положение сложилось на переговорах по ОССВ. Его создала американская ставка на силу. Но сила не сработала.

На переговорах по ограничению ядерных вооружений в Европе (ОЯВЕ), проводимых в это же время в Женеве (октябрь 1980 - ноябрь 1983 гг.), сложилась аналогичная ситуация.

Советская позиция предусматривала:

предметом переговоров считать ядерные средства средней дальности (ЯССД): советские - ракеты СС-20, СС-4, СС-5 (373 ед.), средние бомбардировщики (479 ед.). Всего носителей 852 ед., зарядов ок. 2000 ед. Американские (натовские): ракеты наземного и морского базирования - 462 ед., средние бомбардировщики - 624 ед. Всего носителей - 1086 ед., зарядов - свыше 3000 ед. (таблица 5);

- полностью освободить Европу от ядерного оружия средней дальности и тактического к 1990 году. На первом этапе сократить ЯССД (ракеты и авиацию) СССР и НАТО до равных уровней по 300 ед. Установить отдельной подуровень по ракетам;

- установить равенство потенциалов по ЯССД в Европе (по носителям и зарядам) с учетом Англии и Франции;

Таблица 3.

Соотношение
ядерных средств средней дальности СССР и НАТО в Европе.

СССР

 

НАТО (США, Англия, Франция)

РАКЕТЫ НАЗЕМНОГО И МОРСКОГО БАЗИРОВАНИЯ

   

108

 

“Першинг-2”

США

   

176

 

КР “ГЛСМ”

 

СС-20, СС-4, СС-Н-5

 

-

 

“Поларис А-3Т”

Англия

243+112+18

373

64

 

“Поларис А-3ТК”

 
   

18

 

S-3

 
   

16

 

M-4

Франция

   

80

 

M-20

 

ВСЕГО ракет

373

462

 

ВСЕГО ракет

САМОЛЕТЫ-НОСИТЕЛИ

   

64

 

596

FB-111

 

Средние

 

172

F-111

США

бомбардировщики

479

120

F-4

 
   

240

A-6E, A-7E, F/A-18

 
   

28

 

“Мираж IV”

Франция

ВСЕГО самолетов

479

624

 

ВСЕГО самолетов

ИТОГО СРЕДСТВ СРЕДНЕЙ ДАЛЬНОСТИ

НОСИТЕЛЕЙ

852

1086

 

НОСИТЕЛЕЙ

БОЕЗАРЯДОВ

около 2000

свыше 3000

 

БОЕЗАРЯДОВ

- ограничить советские РСД СС-20 в Европе уровнем 140 ПУ (с учетом равенства по боеголовкам с Англией и Францией), остальные ликвидировать. США свои РСД не размещают в Европе.

Американская сторона категорически не согласилась учитывать ЯССД Англии и Франции, а также самолеты-носители. Она заявила о том, что переговоры идут между СССР и США, их предметом должны быть советские и американские ЯССД - “ракеты на ракеты”. И ничего более. На возражение о том, что американских РСД еще нет в Европе, нам отвечали - это не имеет значения. Они будут.

Американская делегация официально предложила “нулевой вариант” - ликвидация советских РСД на всей территории СССР за отказ США от развертывания своих РСД “Першинг-2” и КРНБ в Европе. В последующем это предложение варьировалось (например, так называемая “лесная прогулка” Ю. Квицинского – П. Нитце), уточнялось по срокам и соотношению между “першингами” и КРНБ. Но суть не менялась - ликвидация всех советских РСД взамен на неразмещение в Европе американских РСД.

Жесткая позиция американцев блокировала переговоры. Это повлияло в определенной степени на мышление наших переговорщиков здесь, в Москве. Мы, так сказать, на самом “низком уровне”, чтобы найти выход из тупика, разработали свое предложение “ракеты на ракеты”. Я, как начальник управления, попытался доложить его руководству. Однако наши соображения были встречены негативно. Их перечеркнули “крест-накрест”. Мне сказали, чтобы все это подальше спрятать и никому не показывать.

Тем временем в Женеве коса нашла на камень. Переговоры кончились неудачей, потому что американская позиция исключала договоренность. Вашингтон не хотел искать решения проблемы. Ни капитального - полное освобождение Европы от ядерного оружия средней дальности и тактического, ни частичного - резкое понижение уровней противостояния, как предлагал СССР. Ему нужен был предлог для реализации “двойного решения” НАТО. И он своего добился - переговоров не состоялось. Да их и не могло быть, когда один говорит про Ерему, другой про Фому.

В ноябре 1983 года США начали размещать в Европе свои новые ракеты средней дальности. В этих условиях вести переговоры не имело смысла.

8 декабря 1983г. Переговоры ОССВ и ОЯВЕ были прерваны Советской стороной. Что делать дальше? Где выход? Как найти развязки острых проблем на переговорах? Разговор об этом в следующем разделе.

2.5. Тяжелый год неожиданностей

1984 год был тяжелым годом и для Советского Союза, и для Запада.

На обстановку в нашей стране негативно сказывались: ошибочный ввод войск в Афганистан; уход из жизни Ю.В. Андропова и неуверенность в тяжело больного руководителя государства К.У. Черненко, которому пост Генсека был явно не по плечу; прискорбный инцидент с южно-корейским самолетом, сбитым советским летчиком над Сахалином; “ракетный кризис” в Европе и связанные с ним советские ответные меры, которые вели к обострению обстановки.

Страны Запада беспокоили: воинственный курс президента Рейгана на безудержную гонку вооружений и мировую гегемонию, на силу как главное средство достижения своих целей; начало размещения американских ракет средней дальности в ФРГ, Великобритании, Италии (в последующем в Бельгии, Голландии); объявленная Рейганом в марте 1983 г. программа “звездных войн”; шумливые постоянные запугивания президента США угрозами - “Пусть каждую ночь наш противник засыпает в страхе, опасаясь, что мы (т.е. США - авт.) применим ядерное оружие”.

Откровенно говоря, в сложившейся в то время обстановке мало кто ожидал серьезных прорывов во внешнеполитических делах, в том числе в области разоружения. Заканчивалось уже четыре года правления Рейгана, а Вашингтон не заключил и не ратифицировал ни одного соглашения в вопросах ограничения ядерных вооружений. Более того, он вел дело к тому, чтобы дезорганизовать весь разоруженческий процесс (в Женеве, Вене, Стокгольме). А сам Рейган постоянно лелеял мечту с помощью СОИ забраться “на небеса” и оттуда управлять миром. Психологическая война США и разгул антисоветизма подобно периоду Трумэна, достигли крайних пределов.

Тем не менее, советская сторона все-таки сумела предпринять первые шаги к тому, чтобы в конце ноября 1984 года встретиться с американскими представителями и предложить им возобновить прерванные в 1983 году переговоры по вопросам ограничения и сокращения ядерных вооружений. На удивление многих, встреча оказалась позитивной. Стороны пришли к согласию вступить в новые переговоры с целью достижения взаимоприемлемых договоренностей по всему комплексу вопросов, касающихся ядерных и космических вооружений. Было условленно, что для выработки совместного понимания предмета и целей таких переговоров состоится встреча на уровне министров иностранных дел в Женеве 7-8 января 1985 года.

Встреча министров состоялась в установленные сроки. На ней стороны договорились начать советско-американские переговоры по ядерным и космическим вооружениям (ЯКВ). В совместном советско-американском заявлении о целях и характере переговоров было сказано: “Стороны согласны в том, что предметом переговоров будет комплекс вопросов, касающихся космических и ядерных вооружений - стратегических и средней дальности, - причем все эти вопросы будут рассматриваться и решаться во взаимосвязи.

Целью переговоров будет выработка эффективных договоренностей, направленных на предотвращение гонки вооружений в космосе и ее прекращение на земле, на ограничение и сокращение ядерных вооружений, на укрепление стратегической стабильности...

В конечном итоге, по мнению сторон, предстоящие переговоры, как и вообще усилия в области ограничений и сокращения вооружений, должны привести к ликвидации ядерного оружия полностью и повсюду”.

Если вспомнить браваду Рейгана в 1981-82 гг. о том, что Америка не нуждается в переговорах, она добьется своего без переговоров, - то резонно возникают вопросы: Что заставило Вашингтон возобновить переговоры? С чего бы это Белый дом впервые за всю историю ядерного века зафиксировал в советско-американском заявлении задачу полной ликвидации ядерного оружия? Сплошные загадки. Возможно, сказалось переизбрание Рейгана на второй срок президентства, и это подвигло его к здравому смыслу. Может быть, он, одумавшись от воинственного угара, решил выйти из тени Трумэна и войти в историю “миротворцем”. Трудно сказать, что было на уме Рейгана. Но факт остается фактом - США согласились на переговоры и впервые выказали готовность к полной ликвидации ядерного оружия.

Все это озадачивало и настораживало. Ясно было только одно - впереди предстояли долгие и крайне трудные переговоры. Особенно беспокоили заявления правительства США по космическим вооружениям, что вызвало необходимость с нашей стороны искать неординарных решений.

При подготовке к переговорам советская делегация активно искала решение наиболее трудных вопросов: как добиться реального прекращения гонки вооружений, которая тяжелым бременем ложилась на экономику страны; как увязать рейгановскую программу СОИ с сокращением СНВ; как разрешить созданную нами ранее проблему с американскими ядерными средствами передового базирования, а также со стратегическими средствами Англии и Франции. Мы были уверены, что все эти вопросы явятся тормозом к возможной договоренности и стремились найти по ним приемлемый выход.

Новые переговоры (ЯКВ) начались в Женеве 12 марта 1985 года. Каждую сторону представляла одна делегация, разделенная на три группы (космических вооружений, СНВ, ракет средней дальности). У нас к ведению переговоров была подобрана высоко квалифицированная команда профессионалов (таблица 6).

Таблица 4

КАРПОВ В.П.

руководитель делегации и одновременно руководитель группы по стратегическим вооружениям, посол по особым поручениям, МИД СССР;

КВИЦИНСКИЙ Ю.А.

руководитель группы по космическим вооружениям, посол по особым поручениям, МИД СССР;

ОБУХОВ А.А.

руководитель группы по ядерным вооружениям средней дальности, посол, МИД СССР.

Члены делегации:

ДЕТИНОВ Н.Н.

генерал-лейтенант, МО СССР;

ЗАЙЦЕВ Г.А.

МИД СССР;

ИВАНОВ Б.С.

МИД СССР;

КУЗНЕЦОВ Ю.И.

МИД СССР;

КУРЛАНОВ А.Д.

генерал-майор, МО СССР;

ЛУГАЧЕВ А.Т.

полковник, МО СССР;

МАСТЕРКОВ Л.А.

МИД СССР;

МЕДВЕДЕВ В.И.

полковник, МО СССР;

СТАРОДУБОВ В.П.

генерал-лейтенант, МО СССР;

СТРЕЛЬЦОВ М.Н.

МИД СССР;

ХРОМОВ Г.К.

аппарат СМ СССР.

Советники и эксперты:

АБДУЛЛАЕВ П.Х.

МИД СССР;

БЕКЕТОВ Ю.Ф.

капитан 1 ранга, МО СССР;

ВОРОНКОВ О.К.

МИД СССР;

ГОРЯИНОВ М.М.

МИД СССР;

ГРИНИН В.М.

МИД СССР;

ИВЛЕВ А.И.

полковник, МО СССР;

КАРДАШЕВ А.А.

МИД СССР;

КЛАПОВСКИЙ А.А.

МО СССР;

КОВАЛЬСКИЙ А.Н.

МИД СССР;

КОЛТУНОВ В.С.

полковник, МО СССР;

КОНДРАТЬЕВ Л.С.

аппарат СМ СССР;

КОРТУНОВ С.В.

МИД СССР;

КРЮЧКОВ С.В.

МИД СССР;

ЛАПИН Г.Э.

МИД СССР;

МОНАХОВ А.Ф.

МИД СССР;

ПАВЛИЧЕНКО В.П.

АН СССР;

ПАВЛЮК Б.И.

полковник, МО СССР;

ТЕРЕХОВ А.Д.

МИД СССР;

ХОДАКОВ А.Г.

МИД СССР;

ЧУРИЛИН А.А.

МИД СССР;

ШЕМЯКИН С.Л.

полковник, МО СССР;

ЯЦЫНА Л.Л.

МИД СССР.

С какими исходными (первоначальными) позициями стороны вступили в переговоры?

СОВЕТСКАЯ СТОРОНА представила следующие предложения по космическим вооружениям:

  • запретить создание (включая НИР), испытания и развертывание ударных космических вооружений (УКВ) - средств ПРО космического базирования; средства космического базирования для поражения из космоса объектов в земной атмосфере и на поверхности Земли; противоспутниковых средств всех видов базирования;
  • заключить отдельное соглашение о запрещении создания, испытаний и развертывания противоспутниковых систем с уничтожением уже имеющихся у сторон таких средств. Соглашение действовало бы в сочетании с ограничениями, предусмотренными Договором по ПРО (1972 г.) и Договором по космосу (1967 г.);
  • объявить мораторий, то есть приостановить все работы по созданию, испытанию и развертыванию ударных космических вооружений.

    Наша делегация пояснила, что без взаимоприемлемого урегулирования вопроса о предотвращении гонки вооружений в космосе сокращения ядерных вооружений, прежде всего СНВ, объективно невозможны.

    По стратегическим наступательным вооружениям (СНВ) предлагалось:

  • при запрете УКВ радикально сократить СНВ (носители и ядерные боезаряды на них) больше, чем на 25 процентов, как предлагалось раньше (по ОССВ);
  • отказаться на основе взаимности от такого опасного нового вида СНВ, как ядерные крылатые ракеты большой дальности всех видов базирования;
  • прекратить создание, испытания и развертывание новых видов и типов ядерных вооружений; заморозить существующие ядерные вооружения на нынешних количественных уровнях с максимальным ограничением их модернизации.

    По ядерным вооружениям средней дальности предлагалось:

  • немедленно прекратить развертывание новых американских ракет средней дальности (“Першинг-2” и КРНБ) в Западной Европе при одновременном прекращении наращивания советских средств средней дальности до согласованного радикально пониженного уровня;
  • в случае вывода из Западной Европы размещавшихся там американских РСД советская сторона готова довести общее число ядерных боеголовок на своих РСД в Европе до числа боеголовок на ракетах Англии и Франции;
  • установить равные пониженные уровни для НАТО и СССР по самолетам-носителям среднего радиуса действия;
  • полностью освободить Европу от ядерного оружия как средней дальности, так и тактического.

При достижении соглашения об ограничении ядерных средств средней дальности в Европе и вступлении его в силу, СССР приостановит развертывание ракет СС-20 (“Пионер”) на востоке страны, если в азиатском регионе не произойдет существенных изменений в стратегической ситуации.

В целом, советская изначальная позиция на переговорах по ЯКВ находилась в соответствии с договоренностью от 8 января 1985 г. - рассматривать во взаимосвязи предотвращение гонки вооружений в космосе и сокращение ядерных вооружений. По всем направлениям переговоров СССР занимает в основном конструктивную позицию, идет на некоторые компромиссы с целью достижения соглашений. Готов противостояние между СССР и США по ядерным РСД в Европе свести к самому низкому уровню - нулевому, вообще полностью освободить Европу от ядерного оружия средней дальности и тактического ядерного оружия.

ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ ПОЗИЦИЯ США по всем трем направлениям переговоров не способствовала достижению договоренности.

По космическим вооружениям американцы фактически не имели конкретной позиции, нацеленной на реализацию договоренности от 8 января 1985 г. Отказались от установления моратория на УКВ, от запрещения этих средств, от уничтожения всего того, что имелось у сторон в этом классе вооружений, то есть противоспутниковых средств.

По стратегическим наступательным вооружениям американские предложения почти не отличались от тех, которые были внесены ранее на переговорах ОССВ. Как и прежде, США предлагали ограничить число ядерных боезарядов только на баллистических ракетах (МБР и БРПЛ). При этом вели в основном речь о сокращениях применительно главным образом к советским МБР, составляющим костяк нашего стратегического потенциала. Они выступили против запрещения крылатых ракет большой дальности, выразив в общей форме готовность несколько ограничить лишь КРВБ.

По средствам средней дальности США по-прежнему продолжали настаивать на “нулевом” решении (ликвидация советских РСД на всей территории СССР), или на принятии “промежуточного варианта” (США развертывают в Европе столько ракет, сколько их останется после сокращения на всей территории СССР) без учета ядерных сил Англии и Франции и самолетов-носителей среднего радиуса действия.

Таким образом, в самом начале переговоров выявились следующие основные разногласия: США категорически против запрещения УКВ и увязки вопроса сокращений СНВ с запретом УКВ. Оставляют вне ограничений значительную часть ядерных вооружений стратегического назначения. Предлагают жесткие ограничения на советские МБР. Настаивают на глобальном подходе к сокращению РСД. Отказываются учитывать американские самолеты-носители средней дальности, ядерные вооружения Англии и Франции.

Чтобы сблизить позиции, нужны были инициативные шаги навстречу друг другу. Такие шаги первой сделала советская сторона:

  • в начале апреля 1985 г. СССР принял решение прекратить развертывание ракет СС-20, снять с боевого дежурства 27 СС-20 (всего осталось 243 ракеты, т.е. столько, сколько их было до июля 1984 г.);
  • был объявлен односторонний мораторий на подземные испытания ядерного оружия с 6 августа 1985 г. (“День Хиросимы”) до 31 декабря 1985г. Заявлено о готовности соблюдать мораторий и дальше, если к нему присоединятся США;
  • во время визита во Францию (2-5 октября 1985 г.) М. Горбачев предложил: заключить отдельное соглашение по РСД вне связи с проблемой УКВ и СНВ; сократить на 50% ядерные вооружения СССР и США, достигающие территории друг друга, при условии запрета на УКВ. При этом число ядерных зарядов на них у каждой из сторон ограничить потолком в 6000 единиц.

О каких вооружениях идет речь? Со стороны СССР - все стратегические наступательные вооружения (СНВ) - межконтинентальные баллистические ракеты, баллистические ракеты подводных лодок и тяжелые бомбардировщики - всего 2504 ед. Других ядерных средств, достигающих территории США, у Советского Союза нет.

Со стороны США - СНВ (2215 ед.), ракеты средней дальности и самолеты передового базирования, способные достигать территории СССР, включая тактическую и авианосную авиацию - всего 1149 ед. Общее количество средств, подлежащих сокращению со стороны США - 3364 ед. (таблица 7).

Таблица 5

Первоначальная позиция СССР на встрече в верхах в Женеве о количестве
и видах вооружений, подлежащих сокращению

СССР

США

СНВ (МБР, БРПЛ, ТБ)

2 504

2 215

СНВ (МБР, БРПЛ, ТБ)

   

209

РСД в Европе (“Першинг-2” и КР наземного базирования)

   

240

Самолеты-носители авианосной авиации (А-6, А-7) в Европе (6 авианосцев)

   

356

Самолеты-носители среднего радиуса в Европе (F-4, F-111, FB-111)

   

344

Самолеты-носители авианосной авиации среднего радиуса в Азии (8 авианосцев) и самолеты США в Южно Корее

Всего

2 504

3 364

Всего

После сокращения

1 252

1 682

После сокращения

Сокращение на 50% возможно при условии полного запрета космических вооружений.

Для остающегося после сокращения количества носителей должны быть установлены пониженные равные для обеих сторон суммарные уровни ядерных зарядов – по 6 000 ед.

Американские РСД (“Першинг-2” и КР наземного базирования) должны быть выведены из Западной Европы. При этом СССР довел количество своих РСД в Европе до равенства (по боеголовкам) с ракетами Англии и Франции.

По самолетам среднего радиуса действия – установить равенство в Европе между СССР и НАТО (по 300-400 ед.).

После договоренности о 50-процентном сокращении количество носителей ядерного оружия оставалось: у СССР - 1252 ед., у США - 1682 ед. Одинаковое количество ядерных боезарядов - по 6000 ед.

Налицо было примерное равенство в Европе по ракетам и боеголовкам на них между СССР и НАТО (США, Англия и Франция), а с учетом авиации соотношение было даже в пользу НАТО как по числу носителей (1015:850), так и в 1,5 раза по ядерным зарядам на них (примерно 3000:2000).

Что касается Азии, то СССР имел там примерно равную американской группировку ядерных вооружений средней дальности. СССР заявил, что он не будет дополнительно развертывать ракеты СС-20 на Востоке, если стратегическая ситуация в азиатском регионе сохранится неизменной, если там не будут дополнительно развертываться американские ядерные средства, достигающие территории Советского Союза.

Новые советские предложения открывали возможность достижения договоренности. Однако США упорно стояли на своих старых позициях. Переговоры по ЯКВ застопорились и ничего другого, кроме нового провала, не сулили. Для преодоления тупика надо было в первую очередь нормализовать советско-американские отношения.

Обстановка требовала встречи высших руководителей СССР и США.

2.6. Совещание у президента М.С. Горбачева перед Женевой

Перед поездкой в Женеву в Кремле, в кабинете Генсека, состоялось совещание. Присутствовали Горбачев М.С., Громыко А.А., Шеварднадзе Э.А., Корниенко Г.М., Адамишин А.Л., Червов Н.Ф. (Минобороны). Вопрос один: с чем ехать на встречу с Р. Рейганом?

Первым выступил М.С. Горбачев. Говорил много и складно. В основном его речь свелась к следующему. Предложить Рейгану: программу сокращения ядерных и обычных вооружений; меры по прекращению гонки вооружений на Земле и в космосе, полному запрещению испытаний ядерного оружия; добиться согласия на отказ от применения ядерного оружия первыми; на недопущение ядерной войны; меры по улучшению советско-американских отношений; решить региональные проблемы (Афганистан) и др.

Во время короткой паузы в монолог Генсека вклинился А. Громыко, заявив о том, что вопросов накопилось много и все важные. Но на первой встрече не надо строить иллюзий и чем-то удивлять Рейгана. Встреча должна решить главный вопрос - о недопущении ядерной или обычной войны между СССР и США. Если такое соглашение будет достигнуто - это уже успех, в том числе для продвижения на переговорах.

Э. Шеварднадзе заметил, что он согласен с М.С. Горбачевым - надо ставить перед встречей достижение более широких целей и задач, иначе зачем ехать? А. Громыко отреагировал на это довольно резко:

- Неискушенному дипломату все кажется просто. На деле бывает наоборот. Сейчас важно для мира закрепить главное в советско-американских отношениях – не допустить ядерной войны. Здесь следует искать политическое решение. Надо быть реалистом в политике, а не строить ее на иллюзорной надежде.

- Ну, зачем Вы так, Андрей Андреевич, - вмешался Г.М. Корниенко. - Давайте спокойно обговорим все вопросы.

Однако разговор не получился. Я чувствовал и видел, что патриарх дипломатии чем-то не доволен, и ожидал его дальнейшего монолога. Но он, как бы нехотя, закончил: “Много наговорено, но мало сказано. Ну мне, пожалуй, надо идти. Работы накопилось много”.

Будучи в составе делегации М. Горбачева, я своими глазами увидел, что результаты встречи в Женеве были примерно такими, как и предсказывал А. Громыко. Однако значение ее все-таки не следует принижать. Встреча приоткрыла возможности нормализации советско-американских отношений.

В совместном заявлении были зафиксированы обязательства о том, что ядерная война не должна быть развязана и что в ней не может быть победителя, что ни одна из сторон не будет стремиться к достижению военного превосходства. Руководители СССР и США договорились о продолжении встреч в верхах, активизации диалога на других уровнях. Было подписано соглашение о контактах и обменах в области науки, образования и культуры, решены некоторые другие вопросы двусторонних отношений.

На встрече не удалось найти решения важнейших вопросов, связанных с задачей прекращения гонки вооружений и укрепления мира. Между Советским Союзом и США продолжали оставаться крупные разногласия по принципиальным проблемам. Но ее итоги создали возможности для перехода от состояния опасной конфронтации к конструктивным поискам путей нормализации советско-американских отношений, оздоровления международной обстановки в целом. Этому призваны способствовать договоренности об ускорении работы на Женевских переговорах по ЯКВ, о придании новых импульсов усилиям на других направлениях ограничения и сокращения вооружений.

Однако, как показали события, Женевская встреча не привела к каким-то существенным сдвигам на переговорах по ЯКВ. Проходил раунд за раундом, а дело не двигалось. Переговоры топтались на месте. Куда ни кинь - все клин. Советское руководство поняло, что для преодоления тупика и выхода на договоренности требуется большее, чем речи и заявления. Требуются радикальные меры.

2.7. Переживания маршала С. Ахромеева

Анализ происходящего в Женеве показал, что главными разногласиями сторон были такие фундаментальные проблемы, решение которых затрагивало интересы безопасности государства. В числе таких главных проблем были:

- Увязка сокращений СНВ с соблюдением Договора по ПРО 1972 г. Мы стояли на том, что глубокие сокращения СНВ возможны и допустимы только при выполнении сторонами Договора ПРО в том понимании, как он был подписан в 1972 г. США, исходя из так называемого “широкого” толкования Договора по ПРО, добивались себе права испытаний УКВ (по программе СОИ) и создания ПРО территории страны.

- Расхождения по составу ядерных средств переговоров. Мы настаивали на том, чтобы под сокращения СНВ подпадали американские ядерные средства передового базирования (ЯСПБ), достигающие советской территории. Американцы даже слышать не хотели о ЯСПБ и не считали их предметом переговоров.

- Разногласия по ядерным стратегическим средствам Англии и Франции. Мы исходили из необходимости учета этих средств на стороне США. Американцы не согласились и отсылали нас на разговоры с М. Тэтчер и Ф. Миттераном.

- Не было согласия с вопросом о полном прекращении ядерных испытаний. Мы предлагали немедленно начать переговоры на этот счет. Американцы под различными предлогами уклонялись от переговоров.

Оставались другие разногласия, например, о тяжелых МБР, об уровнях и подуровнях, о крылатых ракетах и т.д. Но они не делали “погоду” и были разрешимы. А вот соблюдение Договора по ПРО, ядерные средства Англии и Франции, американские ЯСПБ, полное прекращение ядерных испытаний - здесь разные подходы являлись принципиальными, фундаментальными. Тут надо было делать выбор - в каком направлении идти: или соглашаться с американцами и принять их позицию, получив взамен неравноправное соглашение, ущербное для безопасности страны; или “упереться”, стать на путь конфронтации и вести дело к военному противоборству; или продолжать искать компромиссы, идти на взаимные уступки, не ущемляя интересов сторон.

Мы предлагаем читателям самим определиться, в каком направлении можно было бы двигаться, не забывая при этом, что у вас за спиной стоит не только великая держава, но и ее ответственность за сохранение человеческой цивилизации.

Советское руководство выбрало приемлемым третий путь - компромиссы, взаимные уступки, “развязки” острых проблем, диалог на всех уровнях. Мы поддерживали тогда и уверены теперь в правильности избранного пути.

Решение советского руководства не заставило долго себя ждать. Оно зримо начало реализоваться в Заявлении Генсека от 15 января 1986 г., в ходе встреч М. Горбачева с М. Тетчер и Ф. Миттераном, при подготовке к Рейкьявику. Советский Союз упорно шел по избранному пути в направлении прекращения гонки вооружений, особенно ядерных, устранения угрозы ядерной войны, достижения договоренностей на переговорах по ЯКВ.

Обычно интересуются, как технически происходило решение указанных выше фундаментальных проблем (разногласий): где рождались идеи, кто вносил предложения, как принималось решение? Вся эта “кухня” мне знакома, поэтому попытаюсь кратко ее изложить.

Проблемы американских ЯСПБ, ядерных средств Англии и Франции впервые были подняты в Заявлении Генсека 15 января 1986г. В этом Заявлении, в соответствии с Программой полной ликвидации ядерного оружия, было впервые высказано намерение вывести ядерные стратегические средства Англии и Франции за скобки советско-американских переговоров, то есть не засчитывать их на стороне США, но при условии, что “США должны взять обязательство не поставлять свои стратегические ракеты и ракеты средней дальности другим странам, а Англия и Франция - не наращивать свои соответствующие ядерные вооружения”.

Сохранение указанной обусловленности настойчиво требовали представители Минобороны. Им были известны программы Англии и Франции о наращивании ядерных вооружений почти в 2 раза в ближайшие 10-12 лет. Не учитывать это было бы ошибкой. Руководство страны до поры до времени считалось с мнением Минобороны. Но, возможно, под впечатлением трагедии на Чернобыльской АЭС, форсированного размещения американских РСД в Европе, а также под влиянием бесед с М. Тэтчер и Ф. Миттераном Горбачев изменил свои взгляды на этот счет.

Во всяком случае, в августе 1986 года, как мне стало известно от маршала Ахромеева, Генсек, возвратившись из отпуска, не советуясь с Минобороны, лично принял решение - вывести вообще (без всяких условий) за скобки переговоров ядерные средства Англии и Франции, а также американские ЯСПБ. Это была кардинальная подвижка с нашей стороны.

Я видел переживания и возмущение руководства Минобороны в связи с единоличным решением Генсека о ядерных средствах Англии и Франции. Маршал С. Ахромеев в беседе со мной с горечью говорил:

- Нет никакого желания предлагать что-то нового руководству. Все почему-то стало делаться там, наверху, не считаясь с нашим мнением. Не помню фамилии автора, но он справедливо сказал: “Зачем человеку даны два уха? А для того, чтобы одним слушать присутствующих, а другим – что говорят “наверху”. Сейчас получается так, что будто бы я остался с одним ухом, которое слушает только указания сверху. Тяжело работать, когда с тобой не считаются.

Я разделял высказывания начальника Генштаба и считал ошибочным решение Генсека. Такой оценки я придерживаюсь и теперь, особенно после натовской агрессии в Югославии. Хотя понимаю, что в то время без решения вопроса о ядерных средствах Англии и Франции выйти на договоренности с США было невозможно. Но все-таки надо было поторговаться с американцами. Генсек накануне Рейкьявика решил по-своему разрубить гордиев узел.

2.8. Рейкьявик - что там произошло?

Главной и, пожалуй, единственной причиной, по которой СССР пошел на встречу в Рейкьявике, является ухудшение обстановки в мире, прежде всего на главных направлениях мировой политики - прекращение гонки вооружений и ядерное разоружение. Переговоры по ядерным и космическим вооружениям практически зашли в тупик. Гонка ядерных вооружений не остановлена. Ядерная угроза не уменьшалась, развернутая шумиха вокруг американской программы СОИ осложняла советско-американские отношения. Надежды на прошлые договоренности в Женеве обесценились.

В этих условиях советское руководство пришло к выводу, что необходим новый импульс, чтобы повернуть ход событий в позитивном направлении. Таким импульсом должна была стать промежуточная встреча руководителей СССР и США. Мир бурлит и именно от них требует политической воли, решимости. США согласились с этим. Пошли на промежуточную встречу. Однако, как оказалось, в Вашингтоне исходили из ложного представления о наших мотивах на встречу. Они строили расчеты на том, что Советский Союз в конечном счете не выдержит гонку вооружений экономически, сломается и придет к Западу на поклон; только стоит еще поднажать на него.

Советская сторона стремилась к тому, чтобы на встрече в Рейкьявике во главу угла поставить главные вопросы ядерного разоружения. Так, собственно, оно и произошло. Однако задуманного поворота не получилось. Переговоры двух лидеров приобрели драматический характер и заслуживают внимания, чтобы рассказать о них подробнее.

Что имело место в Рейкьявике (11-12 октября 1986 г.)?

Для объективной оценки и ответа на этот вопрос мы предлагаем читателю две точки зрения - американскую и советскую (т.е. мнение авторов книги). Судите, читатель, о них и делайте выводы сами.

Американская оценка переговоров двух лидеров в Рейкьявике довольно точно была изложена помощником президента США по национальной безопасности Пойндекстером 13 октября 1986 г. на брифинге для журналистов в Белом доме. Предлагаем читателю в сокращенном виде стенограмму брифинга.

“ПОЙНДЕСКСТЕР: Мы (т.е. США - авт.) предложили советской стороне договоренность, касающуюся стратегической обороны (СОИ), которая открывала перспективу гораздо более прочной безопасности и стабильности в мире. В мире, не обремененном наступательными баллистическими ракетами, в котором оборона защитила бы нас и их (т.е. СССР - авт.) от третьих стран, которые могли бы приобрести эти ракеты, и она служила бы для свободного мира гарантией от советского обмана.

В ответ на озабоченность русских мы предложили отсрочить развертывание СОИ на 10 лет, до тех пор, пока не будут ликвидированы все баллистические ракеты. В течение этих 10 лет, пока будет осуществляться процесс разоружения, мы будем соблюдать условия Договора об ограничении системы ПРО.

Но г-н Горбачев потребовал, чтобы мы согласились немедленно ограничить исследования в области СОИ. Это выходило далеко за рамки ограничений, установленных договором по ПРО. Это требование не могло иметь никакой иной цели, кроме как вынудить США отказаться от всякой надежды на успешную разработку СОИ, которую мы бы приобрели, чтобы гарантировать, что процесс разоружения не сделает нас безнадежно уязвимыми в случае советского обмана, когда последняя из наших баллистических ракет будет демонтирована. И это потребовало бы, чтобы мы сейчас же отказались от важных исследований в области СОИ.

...Мы отправились в Исландию хорошо подготовленными... Прекрасно знали, в чем состоят позиции русских, и какие у нас есть возможности для маневрирования.

Но поскольку мы не были уверены в готовности русских, мы считали, что максимум того, на что мы можем надеяться в Исландии, это подготовить повестку дня к вашингтонской встрече в верхах. Но мы были удивлены. Приятно удивлены, что русские были готовы подробно обсудить некоторые препятствия на пути прогресса переговоров в Женеве.

Поэтому благодаря встречам между главами государств и встречам на рабочем уровне, мы смогли принять некоторые важные решения по поводу многих препятствий на пути прогресса.

В области ССВ мы договорились с Советским Союзом, что обе стороны в рамках соглашения ССВ в какой-то момент в будущем сократят число стратегических ядерных систем каждой из сторон до 1 600, число ядерных боеголовок каждой из сторон до 6 000.

Мы хотели провести и провели с ними обсуждение некоторых подлимитов, которые, по нашему мнению, должны существовать в соглашении ССВ. Но они не хотели, по крайней мере, в Исландии, договариваться об этих подлимитах, так что эти подлимиты остаются предметом переговоров в Женеве.

Русские сказали, что они готовы провести значительное сокращение тяжелых МБР, и что для нас является первоочередной задачей. Но нам не удалось добиться от них указания на то, что конкретно они имеют в виду под “значительным” сокращением.

ВОПРОС: к чему относились 50 процентов?

ОТВЕТ: 50 процентов по существу - это 6.000 ядерных боеголовок - это около 50 процентов того, что у нас имеется сегодня.

ВОПРОС: в отношении подлимитов никаких процентов указано не было?

ОТВЕТ: Русские не хотели согласовывать структуру подлимитов. Они сказали: “Почему бы не договориться о 6000, а затем обе стороны могут иметь любое сочетание, какое они хотят, в пределах этих 6.000”. Мы не готовы пойти на это, поскольку хотим быть уверенными в том, что мы проведем пропорциональные сокращения самых важных скоростных систем доставки, таких как МБР.

ВОПРОС: вы действительно считаете, что согласованные моменты остаются в силе, несмотря на то, что не удалось достичь общей договоренности?

ОТВЕТ: как говорят на переговорах, мы собираемся “присвоить” все эти моменты, по которым они выразили согласие договориться. Мы попытаемся поймать их на слове в какой-то момент в будущем.

ВОПРОС: разве Горбачев не сказал, что все эти предложения остаются в силе?

ОТВЕТ: это как раз то, что я хотел добавить. На пресс-конференции, которую он провел в Рейкьявике, он оставил в силе все эти вещи, по которым они готовы договориться. Поэтому мы намерены поймать их на слове...

В отношении ядерных сил промежуточной дальности (т.е. РСД- авт.): наша позиция состояла в том, что необходимо рассмотреть вопрос о советских ракетах СС-20 в Азии и что их надо сократить на какое-то количество, приблизительно соразмерно сокращениям в Европе.

Позиция Советского Союза - “нулевой вариант” в Европе для обеих сторон. В Азии русские хотели заморозить системы с тем, чтобы США имели право развернуть на своей территории число ракет, равное тому числу, которое у них будет в Азии. Это для нас неприемлемо, поскольку мы не хотели переносить центр тяжести проблемы из Европы в Азию. Кроме того, ввиду мобильности ракет СС-20 их можно было бы перебрасывать через Урал туда и обратно, и ввиду того, что из западных районов Азии ракеты СС-20 все же могут достичь определенных районов Европы, мы должны побудить их согласиться на какое-то сокращение в Азии.

Горбачев согласился на определенные сокращения в Азии. Он согласился на сокращение числа боеголовок во всем мире до 100 для каждой из сторон (до 100 для русских в Азии и до 100 для США в Соединенных штатах).

Мы на это согласились. Это означало бы сокращение на 100% в Европе и на 80% в Азии, или, иными словами, число советских боеголовок, составляющее сегодня 1.323, сократилось бы до 100.

...Русские согласились заморозить свои ядерные силы пониженной промежуточной дальности (т.е. ОТР и ТР - авт.) и начать переговоры о них после того, как будет подписано соглашение о ядерных силах повышенной промежуточной дальности (т.е. РСД - авт.).

В отношении проверки мы хотим получить согласие на три важных элемента: во-первых, на обмен данными как до, так и после сокращений; во-вторых, чтобы осуществлялось наблюдение на месте за уничтожением оружия; в-третьих, договориться об эффективном наблюдении после уничтожения оружия при условии инспекции на месте.

Русские указали, что для них нет никаких проблем в связи с этими положениями.

В целом, мы довольны договоренностью о ядерных силах промежуточной дальности: существенное сокращение в Азии отвечает тому, чего мы добивались, а “нулевой вариант” в Европе, безусловно, нам желателен.

О ядерных испытаниях... мы начнем переговоры, на которых первым пунктом будет улучшение процедур проверки. Не будем идти дальше этого первого пункта повестки дня до тех пор, пока он не будет согласован. Затем перейдем к обсуждению дальнейших ограничений ядерных испытаний с конечной целью введения запрета на все испытания, когда мы достигнем такого момента, когда нам уже не придется опираться на стратегические ядерные вооружения в целях сдерживания нападения.

У нас возникли разногласия с русскими о том, как характеризовать эти переговоры. Они хотят называть их переговорами о полном запрещении ядерных испытаний, а мы хотим называть их переговорами о дальнейшем ограничении ядерных испытаний.

Они хотят, чтобы мы в самом скором времени согласились на полное запрещение испытаний. Мы указали, что в будущем мы согласимся на полное запрещение испытаний, но наряду с программой сокращения наступательных сил, и тогда, когда мы доведем число стратегических ядерных вооружений до нуля. В этот момент мы будем готовы согласиться на запрещение испытаний.

Но я думаю, что с течением времени мы сможем согласовать это с русскими и начать переговоры в области ядерных испытаний, которые приведут к улучшению процедур проверки. И тогда мы можем добиться, чтобы оба договора были полностью ратифицированы, а затем перейти к обсуждению дальнейших ограничений.

Но все эти вещи, по которым была достигнута договоренность, Генеральный секретарь поставил в зависимость от нашего согласия на то, чего они хотят в отношении Договора об ограничении систем ПРО. Их позиция состояла в том, что США должны согласиться не отказываться от соблюдения Договора по ПРО еще 10 лет и должны согласиться внести изменение в Договор по ПРО, чтобы сделать его более ограничительным, чем сейчас, даже по нашему узкому толкованию Договора по ПРО.

ВОПРОС: Это была их изначальная позиция в субботу утром?

ОТВЕТ: Совершенно верно. По существу это не новая позиция с их стороны. Они долгое время заявляли в Женеве, что хотят, чтобы мы согласились на ужесточение, на более ограничительный характер Договора по ПРО, на то, что они называют упрочением этого договора.

ВОПРОС: Десятилетний срок - это новое предложение?

ОТВЕТ: десятилетний срок был новым предложением, внесенным в Исландии, до этого они говорили о периоде продолжительностью до 15 лет...

ВОПРОС: Что ответил президент о Договоре по ПРО?

ОТВЕТ: Президент внес следующее предложение: Соединенные Штаты готовы не отказываться от соблюдения Договора по ПРО в течение пяти лет, за которые обе стороны проведут сокращение на 50 процентов, о котором они договорились в рамках ССВ. США будут продолжать исследования, разработки и испытания, разрешенные Договором по ПРО. В конце этого пятилетнего периода, если сокращения будут проведены и если русские будут готовы продолжать сокращать наступательные баллистические ракеты в последующие пять лет, чтобы к 1996 году обе стороны ликвидировали все наступательные баллистические ракеты, на этих условиях Соединенные Штаты будут готовы не выходить из Договора по ПРО в течение второго пятилетнего периода, то есть в общей сложности в течение 10 лет.

В конце десятилетнего периода обе стороны вправе развернуть систему стратегической обороны, если бы они так решили, при условии, что они не достигли бы другой договоренности.

Как только это предложение было внесено, Горбачев сразу заявил, что они не согласны и выдвинул другое предложение, отличавшееся от нашего. В соответствии с ним русские хотели, чтобы мы согласились на запрещение всех исследований, разработок и испытаний систем СОИ, за исключением тех, которые осуществляются в лабораториях.

ВОПРОС: Было ли это увязано с сокращением?

ОТВЕТ: Совершенно верно. Это было увязано с сокращениями...

Финал такой: мы настаивали на возможности проводить исследования, разработки и испытания, что разрешено Договором о ПРО, на протяжении всего десятилетнего периода. После этого стороны вправе развернуть СОИ. Они не согласились.

ВОПРОС: Как в конце концов заседание закончилось?

ОТВЕТ: Президент сказал, что после того, как они довольно долго это обсуждали, он понял, что они ни к чему не придут. И тогда президент собрал свои бумаги и встал. Горбачев тоже встал, и они оба вышли.

ВОПРОС: Можете ли вы разъяснить, насколько серьезный ущерб нанесли бы нам советские ограничения на испытания?

ОТВЕТ: Мы считаем, что они по существу положили бы конец программе СОИ...

ВОПРОС: Сказал ли что-нибудь президент, когда собрал свои бумаги? Был ли в этот момент какой-то обмен замечаниями?

ОТВЕТ: Уверен, что да, но дословно не помню... Президент, безусловно, сознавал, что он выдвигал историческое предложение. Оно привело бы к тому, что через десять лет обе стороны ликвидировали бы все баллистические ракеты. Мир стал бы гораздо более безопасным. Но проблема состоит в том - и мы не ставим под сомнение искренность нынешних советских руководителей или то, что они заслуживают доверия, - но история отношений такова, что в прошлом они не соблюдали договоры. А когда национальная безопасность страны зависит от соблюдения русскими такого договора, как этот, и когда от этого зависит безопасность значительной части свободного мира, то абсолютно необходимо - и это единственное, что было бы благоразумно - иметь какую-то гарантию на тот случай, если сокращения не будут проведены или полный запрет не будет соблюдаться в будущем.

Другая проблема - это проблема ядерного оружия у третьих стран - если в какой-то момент в будущем процесс нераспространения ядерного оружия сорвется, если ядерное оружие будет распространяться - я имею в виду, что сегодня есть такие третьи страны, располагающие ядерным оружием, у которых мы бы предпочли, чтобы его не было, - и поэтому благоразумно и логично, чтобы не только Соединенные Штаты, но и Советский Союз реально захотел иметь какую-то оборонительную систему, чтобы подстраховаться на случай несоблюдения договора или приобретения оружия какой-то третьей страной.

ВОПРОС: Почему вас удивило, что русские хотели ограничить СОИ лабораторными исследованиями и так твердо придерживаются этой точки зрения?

ОТВЕТ: Очевидно, одна из причин их озабоченности, должно быть, заключается в том, что они нам не доверяют и считают, что мы работаем над системой, которая, после того как мы ее создадим, обеспечит нам средства первого удара...

Мы считаем, что именно СОИ побудила русских вернуться за стол переговоров. По нашему мнению, СОИ гарантирует, что русские все-таки осуществят те сокращения, на которые они согласились, и в конечном счете это станет политикой, страхующей от несоблюдения договорных обязательств.

ВОПРОС: Что осталось бы от стратегических бомбардировщиков, крылатых ракет и других видов небаллистического оружия - от тактического ядерного оружия, если бы по истечении 10 лет, на которые рассчитан план, договоренность между нашими странами была претворена в жизнь?

ОТВЕТ: Мы не предлагали идти на сокращения небаллистического ракетного стратегического оружия. Мы предлагали сокращать только наступательные баллистические ракеты.

ВОПРОС: И что бы тогда осталось от арсеналов обеих стран?

ОТВЕТ: Остались бы крылатые ракеты и тяжелые бомбардировщики.

ВОПРОС: Судя по тому, о чем вы сказали, русские пошли на целую серию уступок: по сокращению стратегических вооружений, в некоторых вопросах испытаний, по ядерным силам промежуточной дальности. Не пришел ли кто-нибудь в администрации к выводу или хотя бы к мысли, что это, возможно, было ловушкой, которую Горбачев устроил Рейгану?

ОТВЕТ: Я не думаю, что это было ловушкой. По-моему, мы всегда знали, что они увязывают прогресс в области сокращения стратегических вооружений с договоренностью по Договору об ограничении систем ПРО и с принятием их позиций по вопросам СОИ. Поэтому нас это не удивило. Но, откровенно говоря, мы увидели возможность для того, чтобы сделать исторический шаг вперед здесь, и вот почему президент был готов предпринять шаги, чтобы соблюдать Договор по ПРО в течение десятилетнего периода, который вдвое длиннее периода, о котором мы до этого говорили.

ВОПРОС: Вы здесь все время подчеркивали, что именно СОИ побудила русских сесть за стол переговоров. Какой же смысл вести переговоры, если СОИ мешает вам достичь любой договоренности?

ОТВЕТ: СОИ - это не просто механизм, позволивший заставить их сесть за стол переговоров. Мы рассматриваем СОИ как средство ликвидации баллистических ракет. Мы все время считали, что СОИ в конечном счете превратит баллистические ракеты в устаревший хлам, потому что они были бы уязвимы перед такой системой. Поэтому не имеет смысла использовать СОИ, только чтобы заставить русских сесть за стол переговоров, если дальше мы не идем. Именно это, по нашему мнению, движет всем процессом.

ВОПРОС: Состоялось ли на встрече обсуждение вопросов передачи технологии?

ОТВЕТ: Да, президент подтвердил свое предложение поделиться технологией с Советским Союзом и дал понять, что он готов уже сейчас подписать договор, который начнет действовать на каком-то этапе в будущем, когда мы решим начать полномасштабное изготовление и производство такой системы.

ВОПРОС: А что русские ответили?

ОТВЕТ: Русские на это ответили: они не верят, что мы действительно поделимся с ними этой технологией.

ВОПРОС: Складывается впечатление, что СОИ для каждой стороны - это в некотором роде совершенно исключительный вопрос, стоящий особняком. Как вы преодолеете то препятствие, о котором вы сказали раньше, - вероятное недоверие русских к нам и их опасения, что мы воспользуемся СОИ для наступательных целей? Как вы собираетесь это преодолеть?

ОТВЕТ: На одном этапе мы действительно думали, что русские озабочены СОИ. В частности, они боялись, что мы каким то образом создадим наступательную систему, способную поражать цели на земле. Мы потратили много времени и пришли к выводу, что СОИ для русских не является реальной угрозой, мы поговорили в неофициальном порядке с советскими учеными и выяснили, что они это понимают. Русские поднимают этот вопрос, откровенно говоря, ради пропагандистских целей, а на самом деле их это не тревожит.

ВОПРОС: Можете ли вы получить пригодную к развертыванию систему СОИ через 10 лет, не выходя за рамки действующего Договора по ПРО? Мне казалось, что действующий Договор ограничивает некоторые вещи, которые необходимы для изготовления полномасштабной системы СОИ...

ОТВЕТ: Да, вы правы. Если осуществляешь эти работы в соответствии с Договором, то тогда ты сталкиваешься с проблемами, когда начинаешь объединять компоненты в единую систему. Если ограничить научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, а также испытания стенами лабораторий, то нам потребуется точно подсчитать, насколько это затянет процесс разработки. Эта отсрочка будет значительной, и мы не думаем, что это является тем внушающим доверие стимулом, который следует сохранять наряду с сокращениями. Кроме того, в этом случае у нас возникли бы проблемы с конгрессом относительно его готовности и дальше субсидировать это программу.

ВОПРОС: В Исландии состоялось крупное совещание на высшем уровне. Так ли это?

ОТВЕТ: Я так не думаю. Я бы не стал называть это совещанием на высшем уровне. Потому что времени было недостаточно и по ее завершении не было сделано никакого совместного заявления. Даже если бы мы достигли всех этих договоренностей, нам, вероятно, пришлось бы гораздо больше помалкивать на данном этапе, и мы бы распространили очень краткое сообщение о состоявшейся встрече и обсуждавшихся вопросах.

ВОПРОС: Не жалеет ли президент, что он съездил в Рейкьявик?

ОТВЕТ: Никоим образом. Мы знаем, что мы сделали... Знаем, какие решения возможны в тех областях, где в прошлом наши позиции не совпадали. И если мы найдем способ убедить русских в правоте нашей позиции по вопросам СОИ, тогда, с моей точки зрения, перед нами открываются многообещающие возможности.

ВОПРОС: Меня удивляет, что вы сейчас говорите о выделении проблемы ядерных сил промежуточной дальности в самостоятельную. Неужели никто в нашей делегации не попытался выделить вопрос о ядерных силах промежуточной дальности, когда по нему была достигнута договоренность, и сказать русским: послушайте, если мы пока не можем договориться по всему комплексу крупных вопросов, не могли бы вы хотя бы согласиться отделить вопрос о ядерных силах промежуточной дальности, а вопросами сокращения стратегических вооружений и СОИ займемся позже?

ОТВЕТ: Мы попытались это сделать.

ВОПРОС: А они сразу же увязали вопрос о ядерных силах промежуточной дальности с СОИ?

ОТВЕТ: Да. Хотя в высказываниях г-на Горбачева это проступало не столь явственно. Но теперь, когда анализируешь его слова, становится совершенно ясно, что он увязывал прогресс во всех этих областях с договоренностью по ПРО и по СОИ.

ВОПРОС: Вы сказали, что Горбачев вышел за рамки ограничений по ПРО в своем предложении. Но разве не идут споры в вашей администрации и в нашей стране, в том числе между некоторыми авторами Договора по ПРО, относительно точного содержания этих ограничений?

ОТВЕТ: Вы правы. Мы в настоящее время следуем так называемому ограничительному, “узкому” толкованию Договора по ПРО. Мы считаем и более широкое его толкование законным. Такой вывод сделан на основе анализа юристами этого договора и переговоров, предшествовавших его заключению.

...Но хочу подчеркнуть следующее: Горбачев ведет разговоры не о разнице между “узким” и “широким” толкованием этого Договора. Он говорит об изменении этого договора с тем, чтобы сделать его еще более ограничительным, чем мыслила его себе каждая из сторон с самого начала.

ВОПРОС: В Рейкьявике администрация предлагала пяти- и десятилетнюю отсрочку на основе “широкого” или “узкого” толкования Договора по ПРО?

ОТВЕТ: Наша позиция по этому Договору состоит в том, что мы по-прежнему оставляем за собой право перейти к более широкому толкованию этого Договора на каком-то этапе в будущем. Но в настоящий момент наша программа спланирована таким образом, чтобы она соответствовала ограничительному толкованию. Именно этого подхода мы по-прежнему придерживаемся.

ВОПРОС: На самом деле речь идет о широком толковании. Значит, Горбачев вправе сказать: вот что они задумали.

ОТВЕТ: Это правильно.

ВОПРОС: Шульц дал очень мрачную оценку итогов встречи на высшем уровне в Рейкьявике. Он не только сказал, что вы уехали ни с чем. Но и дал понять, что он вообще больше не ждет никакой встречи в верхах, в том числе в 1987 году.

ОТВЕТ: Я думаю, вчера вечером все очень устали.

ВОПРОС: Вы не согласны с оценкой Шульца?

ОТВЕТ: Мы признаем, что существовала возможность достижения в Рейкьявике исторического соглашения. А когда нам это не удалось, то все были несколько разочарованы. Но я думаю, что, поразмыслив, мы поняли, что достигли значительного прогресса и возможность договориться по многим вопросам, за исключением договоренности по СОИ и по ПРО, - это очень важная возможность.

ВОПРОС: Чья же теперь очередь делать следующий ход?

ОТВЕТ: Я не думаю, что надо характеризовать сложившуюся ситуацию именно таким образом. Мы попытаемся найти какой-то способ учета проблем беспокоящих русских. Выяснить, действительно ли они вели здесь переговоры честно и добросовестно. Действительно ли мы сумеем найти какое-то средство убедить их в том, что переход к СОИ отвечает интересам обеих стран.”

Теперь предлагаем читателю мнение авторов книги о рейкьявикской встрече.

С каким замыслом мы шли в Рейкьявик? Добиться реального сокращения ядерного оружия. Если США отвергнут наши предложения, создалась бы ситуация, которая разоблачала бы администрацию США и их милитаристскую политику. Поэтому у нас были серьезные предложения, чтобы в случае отказа от них США виден был бы весь драматизм ситуации.

Советская делегация подготовила следующие предложения.

- По стратегическим наступательным вооружениям: основная позиция (личное предложение М. Горбачева) - сократить обеими сторонами каждый вид СНВ (МБР, БРПЛ, ТБ) на 50% от существовавшего тогда у каждой из них уровня. В этом случае не надо устанавливать никаких уровней и подуровней. Запасная позиция - сократить СНВ сторон до уровня 1600 стратегических носителей и 6000 боезарядов (американский вариант). Предусматривались уступки: уменьшить число тяжелых МБР наполовину; засчитывать ТБ с ракетами “Срэм” и авиабомбами как “один носитель - один заряд”.

- По ракетам средней дальности - “ноль” в Европе и по 100 боеголовок в Азии и на территории США. Уступки: ракеты Англии и Франции, а также американские ЯСПБ не учитываются.

- По Договору ПРО взять обязательство о невыходе из него в течение 10 лет при соблюдении всех его положений в том виде, как он был подписан в 1972 г. Исследования и испытания в области СОИ ограничить рамками лабораторий.

- По ядерным испытаниям начать переговоры о их полном и всеобщем запрещении. Подготовить к ратификации пороговые Договоры 1974 и 1976 гг. Определить ежегодную квоту ядерных взрывов и мощности зарядов (1, 5, 10, 20, 30 кт).

Все эти предложения были завязаны в “пакет”, представляли собой единое целое. Каждое предложение было сформулировано в виде проектов совместных советско-американских документов. Имелось в виду вручить их Р. Рейгану после разъяснения их сути в ходе беседы.

Первая беседа Горбачева с Рейганом началась в 10.00 11 октября 1986 года. После того как Генсек четко изложил в “пакете” наши предложения - буквально спрессованные на двух страницах - американцы были ошарашены. Ничего связного с их стороны не последовало. Рейган путано начал было повторять предложения США, которые мы годами слышали на переговорах по ЯКВ. Тогда Горбачев сказал: “Г-н президент, я внес совершенно новые предложения. Вы мне излагаете то, что завело переговоры по ЯКВ в тупик. Давайте сделаем перерыв. Вы обдумаете все, и потом вновь встретимся”. Так и сделали. Пришел Рейган после перерыва с бумагой. Но все там было старое. Ничего не получилось опять. Тогда Генсек начал его подтягивать к нашим предложениям.

Президенту Рейгану было сказано, что по СНВ мы согласны с американским предложением (наша запасная позиция) - пойти на 50-процентное сокращение, чтобы по истечении 5 лет у СССР и США осталось по 1600 носителей и по 6000 боеголовок на них. В последующие пять лет (до конца 1996 года) будут ликвидированы полностью все без исключения СНВ.

При этом мы идем на большие уступки: не засчитываем в стратегическое уравнение американские РСД и ЯСПБ, достигающие советской территории; готовы уменьшить количество советских тяжелых МБР на 50%; согласны засчитывать ТБ с ядерными бомбами и ракетами “Срэм” в уровни носителей и зарядов по аналогии с моноблочными ракетами (один носитель - одна единица).

По ракетам средней дальности принимаем американский “нулевой вариант” для Европы, оставляя в стороне ядерные вооружения Англии и Франции. Идем на сокращение своих РСД в Азии - до уровня 100 боеголовок. США в этом случае получили бы право иметь на своей территории (кроме Аляски) такое же количество боеголовок на своих ракетах. Готовы заморозить и незамедлительно вступить в переговоры по ракетам с дальностью менее 1000 км.

В ответ Р. Рейган сказал: “Я хочу спросить, имеем ли мы в виду - а я думаю, что это было бы очень хорошо, - что к исходу двух пятилетних периодов будут ликвидированы все ядерные взрывные устройства, включая бомбы, средства поля боя, крылатые ракеты, вооружения подводных лодок, средства промежуточной дальности и т.д.? Если мы согласны с тем, что к концу 10-летнего периода ликвидируются все ядерные вооружения, мы можем предать эту договоренность нашим делегациям в Женеве с тем, чтобы они подготовили договор, который Вы сможете подписать во время Вашего визита в США”.

Таким образом, фактически была достигнута в принципе договоренность и по СНВ, и по РСД. Появилась реальная перспектива глубоких сокращений ядерного оружия. Оставалось, естественно, еще много разногласий по этим проблемам. Но они были вполне преодолимы.

В этой новой ситуации ключевым вопросом стала гарантия строгого соблюдения Договора по ПРО, чтобы не допустить военного превосходства США над Советским Союзом через создание и развертывание СОИ. Советская сторона настаивала на необходимости укрепления режима Договора по ПРО, отказа от использования права выхода из этого договора в течение 10 лет при запрещении испытаний компонентов ПРО космического базирования в космосе.

США категорически отказались от этого. Они заявили, что будут проводить все свои работы по СОИ, включая испытания компонентов ПРО в космосе. Они требовали нашего согласия на развертывание СОИ, вели дело к ревизии Договора по ПРО. Президент США предложил одновременно с сокращением СНВ подписать новый договор, который заменял бы существующих бессрочный Договор по ПРО. С этим СССР согласиться не мог.

По вопросу ядерных испытаний - наша делегация выступила за полный и окончательный их запрет; предложила начать переговоры о прекращении ядерных взрывов с тем, чтобы выработать соглашение о полном запрещении испытаний ядерного оружия. При этом советская сторона не требовала от американцев моратория: как начнутся переговоры пусть они сами решают, продолжать ли взрывы или присоединиться к советскому мораторию.

Американская сторона не захотела всерьез обсуждать эту тему. Она вела дело к тому, чтобы иметь “переговоры по ядерным испытаниям”, которые были бы бесконечными, чтобы отложить решение проблемы запрета ядерных испытаний на многие годы. Возникал вопрос, как можно договариваться о ликвидации ядерных вооружений, если США будут продолжать их совершенствовать?

В заключение двухдневной напряженной беседы руководители СССР и США обменялись, на наш взгляд, примечательными словами. Горбачев сказал:

“Г-н президент, три шага Вас отделяют от того, чтобы Вы вошли в историю Америки и не только Америки, а всего человечества, как великий президент, проявивший мудрость и политическую волю”. Тут Рейган говорит: “Ну, пойдите мне навстречу. Вы же знаете, что я не могу отступиться от СОИ, уступите, и Вы увидите, как Америка повернется к Советскому Союзу. Ну сделайте мне уступку”. Однако уступки по СОИ не последовало. СОИ заблокировала все достигнутое в Рейкьявике.

На исходе встречи советская делегация сделала еще одну попытку подвести положительный итог. Она предложила следующий текст в качестве основы предстоящих действий сторон:

“СССР и США обязались бы в течение 10 лет не пользоваться имеющимся у них правом выхода из бессрочного Договора по ПРО и в течение этого периода строго соблюдать его положения. Запрещаются испытания всех космических элементов ПРО в космосе, кроме исследований и испытаний, проводимых в лабораториях.

В ходе первых 5 лет этого 10-летия (до 1991 г. включительно) будут сокращены на 50% СНВ сторон. В течение следующих 5 лет этого периода будут сокращены оставшиеся 50% СНВ сторон. Таким образом, к исходу 1996 г. у СССР и США стратегические наступательные вооружения будут ликвидированы полностью”.

Американская сторона не приняла текст. Она не пошла на ограничение СОИ рамками лабораторий. Находясь буквально на пороге решений, которые могли бы стать историческими для всей ядерной эпохи, США остались на старых позициях, не смогли перешагнуть через свои амбициозные планы достижения военного превосходства через космос. Уникальный шанс был упущен.

В связи с драматическим завершением встречи в Рейкьявике считаем целесообразным поделиться с читателем некоторыми ее итогами, разъяснить отдельные моменты советской позиции, а также реакцию общественности после встречи.

В Рейкьявике обсуждались две позиции. Советская позиция - это “пакет” новых крупных предложений, позволяющих радикально сократить, а затем и полностью ликвидировать ядерные вооружения, не допустить развертывания ударных космических вооружений (УКВ). Позиция США - это старые предложения, выдвинутые на переговорах в Женеве, которые были направлены на создание, испытание и развертывание УКВ. США не внесли ни одного нового предложения. Тем не менее, благодаря настойчивости и гибкости ведения переговоров, советской стороне удалось вплотную подвести американскую делегацию к договоренности по сокращению СНВ и ликвидации РСД в Европе. Оформить эти договоренности не удалось только потому, что на пути к этому оказалось единственное препятствие - американская программа “звездных войн”.

Резонно спросить: нужна ли была встреча в Рейкьявике, если она не дала конкретных договоренностей?

Конечно, нужна. Мы - реалисты и осознаем, даже с позиции сегодняшнего дня, что вопросы, которые на протяжении десятилетий не находили решения, вряд ли могут быть разрешены в один присест.

Поэтому наша инициатива о промежуточной встрече является дальновидным шагом. Он оправдан тем, что после встречи каждая сторона более реально видит планы, намерения сторон:

  • во-первых, американская сторона точнее и полнее стала представлять себе ход нашего анализа, намерения Советского Союза, возможности и пределы подвижек в советской позиции (президент из первых рук получил пояснения по нашим конструктивным шагам во имя стабилизации и оздоровления международной обстановки);
  • во-вторых, советская сторона продемонстрировала свою искреннюю убежденность в необходимости новых усилий к построению нормальных межгосударственных отношений в ядерную эпоху, что другого пути нет;
  • в-третьих, после Рейкьявика еще больше у всех на виду оказалась пресловутая СОИ как символ обструкции делу мира, как концентрированное выражение милитаристских замыслов, нежелания снять ядерную угрозу, нависшую над миром.

В целом - встреча представляет большое событие, в результате которого произошла переоценка и создалась качественно иная ситуация в отношениях СССР и США. Никто уже не может действовать так, как до этого. Ее полезность в том, что она подготовила возможный шаг вперед, к реальному сдвигу к лучшему. Рейкьявик - это “психологический прорыв”.

Почему советская делегация в Рейкьявике внесла свои предложения в “пакете”? Целостный пакетный характер советских предложений обусловливается, по крайней мере, двумя обстоятельствами.

Первое обстоятельство. Достигнутые в Рейкьявике крупные договоренности по СНВ и РСД выводили бы СССР и США на практический этап глубокого сокращения, а затем и ликвидации их ядерных потенциалов в короткие сроки. В обстановке реального разоружения архиважно исключить любую возможность, которую могла бы использовать то ли советская, то ли американская сторона для получения одностороннего военного превосходства. Поэтому было бы ошибочно разрывать целостный “пакет” советских предложений.

Из советского “пакета” нельзя вырвать ни одну меру без нанесения ущерба своей безопасности. Например, радикальное сокращение, а тем более ликвидация только СНВ СССР и США, приведет к крупным односторонним преимуществам для США за счет многих тысяч американских ядерных средств средней дальности и передового базирования, достигающих территории СССР. Ликвидация только советских и американских ракет средней дальности опять же дает преимущества США, так как сохраняются американские ядерные средства передового базирования вокруг Советского Союза, ядерные вооружения Англии и Франции.

Прежняя советская позиция действительно предусматривала отдельное решение по РСД (Заявление от 15 января 1986г.). Но речь тогда шла о ликвидации советских и американских РСД только в Европе и при условии ненаращивания ядерных вооружений Англии и Франции. Теперь советская позиция идет дальше: английские и французские ядерные вооружения с повестки дня снимаются; в Европе советские и американские РСД ликвидируются до нуля, договоренность в целом по этой проблеме осуществляется на глобальной основе. Ясно, что такая договоренность объективно становится элементом стратегического уравнения, связанным с остальными его частями.

Что касается взаимосвязи между сокращением стратегических наступательных и ограничением стратегических оборонительных вооружений, то она закреплена в Договоре по ПРО. Разрыв этой взаимосвязи с помощью СОИ поведет к гонке и космических, и стратегических вооружений.

Нельзя было не учитывать в той ситуации взаимосвязи СОИ с проблемой РСД. Ведь не секрет, а неопровержимый факт, все более расширенное участие западноевропейских стран и Японии в реализации программы СОИ. Сегодня снова все возвращается на круги своя. Это говорит о том, что проблему РСД надо было решать во взаимосвязи с СОИ. Невозможно отстаивать одновременно взаимоисключающие установки - участвовать в программе СОИ и требовать ликвидации советских РСД вне связи с ней.

Второе обстоятельство. Все советские предложения в области ядерных вооружений идут навстречу озабоченностям США. При этом мы пошли на крупные уступки по СНВ (сокращение на 50% тяжелых МБР, сняли вопрос о ядерных средствах передового базирования, согласились на отдельный подуровень крылатых ракет морского базирования и др.), а также по РСД (приняли американский “нулевой вариант”, оставили в стороне ядерное оружие Англии и Франции).

Советская сторона шла на уступки и компромиссы потому, что она ясно видела перед собой цель - реальное ядерное разоружение, основанное на объявленной 15 января 1986 года программе ликвидации ядерного оружия к 2000 году. Достижение этой цели гораздо легче поддается решению, если рассматривать вопросы СНВ, РСД, космоса и ядерных испытаний во взаимосвязи, в ”пакете”. Только в этом случае возможно и вполне обоснованно идти на уступки в частном, обеспечивая продвижение в главном и в целом.

Выдвигая кардинальные предложения в “пакете” и идя на крупные уступки, советская сторона, разумеется, рассчитывала на взаимность. Однако взаимности не было. Где, в каких вопросах американская администрация пошла на уступки? Их нет, если не считать снятие требования об уровнях и подуровнях в области СНВ. Но “пакет”, - это баланс интересов, уступок, баланс снятия озабоченностей, взаимозависимость интересов безопасности. Здесь все как бы на одних весах, поэтому надо уравновесить обе чаши.

США ничего не сделали для восстановления баланса компромиссов. Они не захотели отказываться от СОИ, не захотели сокращать ядерные вооружения, не захотели прекращать ядерных взрывов. Чего же добивался в Рейкьявике Белый дом? Заставить СССР пойти на односторонние уступки. Но для того времени это была нереальная политика. Заявленные в Рейкьявике советской делегацией уступки - это часть “пакета”. Не будет “пакета” - не будет и уступок. Такова советская позиция, сформулированная в Рейкьявике, логичная и серьезная, отвечающая интересам безопасности СССР, США, Западной Европы и всех стран мира.

Что касается обещаний президента Рейгана поделиться с СССР технологией и результатами работ по СОИ, то ему Горбачевым было сказано: “Вы сейчас не хотите делиться с нами даже нефтяным оборудованием или оборудованием для молокозаводов и при этом рассчитываете, что мы поверим в обещание поделиться с нами разработками по СОИ... Давайте будем реалистами и прагматиками. Так надежнее”. Кстати, представители Пентагона даже мысли не допускали о каком-то дележе с СССР технологией. Например, заместитель министра обороны США Р. Перл на этот счет прямо заявил: “Если кто-либо предложил бы нам в 1941, 1942 или 1943 году поделиться информацией о военной технологии с гитлеровской Германией, - то это предложение назвали бы возмутительным. Столь же возмутительно предполагать, что Советский Союз, учитывая состояние наших отношений, может получить военную технологию от США”.

Представляет интерес реакция на рейкьявикскую встречу. Было много оценок и выводов об ее итогах. Например, газета “Нью-Йорк Таймс” по поводу Рейкьявика 28 октября писала: “Рейган повернулся спиной к величайшей возможности, какую когда-либо имел американский президент, обратить вспять гонку ядерных вооружений и достичь соглашения в области крупного взаимного сокращения ядерных вооружений”.

Однако в большинстве своем в Америке считали и считают до сих пор, что Горбачев хотел якобы заманить Рейгана в ловушку ядерного разоружения и, дескать, заслуга президента состоит в том, что он выскользнул из этой ловушки. Такая примитивная оценка не выдерживает критики. Ведь администрация США на словах сама годами выступала за резкие сокращения стратегических наступательных вооружений (на встрече в Женеве договорились о 50-процентном сокращении), предлагала нам “нулевой вариант” по ракетам средней дальности. В Рейкьявике мы дали согласие и на 50-процентное сокращение СНВ, и на “нулевой вариант” по РСД.

Другие деятели заявляли, что советское предложение по СОИ было заведомо неприемлемо для Рейгана и здесь, мол, для него была ловушка. Это тоже неправда. Президент США не раз заявлял, что программа СОИ носит сугубо исследовательский характер. Поэтому советская сторона не требовала отказа США от нее, а хотела лишь, чтобы был зафиксирован именно такой характер программы СОИ и чтобы США подтвердили свое обязательство не выходить за рамки положений Договора по ПРО, ограничиваться в течение 10 лет лабораторными исследованиями и испытаниями. Советская делегация никак не могла предвидеть, что Рейган откажется от договоренности на такой основе. Ведь, это, по существу, был отказ от собственной заявленной позиции. Получается парадокс в позиции США - они настаивают на праве создавать оборону против ракет, которых, в случае договоренности, к 1996 г. просто не будет.

Но, пожалуй, еще больший парадокс состоял в поведении администрации США по другим вопросам. Вернувшись в Вашингтон, американская команда развернула компанию дезинформации о встрече в Рейкьявике. Вначале она пыталась присвоить советские предложения себе, заявляя о том, что, мол, русские блокировали договоренности. Но затем, испугавшись радикального характера советских предложений, стала открещиваться от них, извращать суть выявившихся договоренностей. В частности, утверждалось, будто президент Рейган не давал согласия, а лишь принял к сведению позицию СССР о том, что к концу 10-летнего периода должны быть ликвидированы все СНВ. Но в Рейкьявике Рейган заявил буквально следующее: “Если мы согласны с тем, что к концу 10-летнего периода ликвидируются все ядерные вооружения, мы можем передать эту договоренность нашим делегациям в Женеве с тем, чтобы они подготовили договор, который вы сможете подписать во время вашего визита в США”. Несмотря на такое ясное заявление, некоторые представители Вашингтона говорили о том, что президента, дескать, не так поняли, что он имел в виду уничтожение во втором пятилетии только баллистических ракет. В чем хитрость? Оставить вне ликвидации тяжелые бомбардировщики с тысячами крылатых ракет и другим ядерным оружием на борту и за счет этого получить военное превосходство.

Много словопрений было направлено в адрес СОИ, с тем чтобы попытаться поднять ее сомнительный авторитет. На всех уровнях подчеркивали ее оборонную сущность, что у США, дескать, нет намерений придавать оружию СОИ наступательных способностей. Заявляли даже, что США обладали в свое время ядерной монополией, но не использовали ее против СССР и что это в равной мере, мол, относится и к СОИ.

Нет ничего далее от истины, чем подобные утверждения. Газета “Нью-Йорк Таймс” 30 мая 1982 г. опубликовала документ - 5-летний план в области обороны США. В этом документе черным по белому написано: “Соединенные Штаты должны разработать такое оружие, которому Советам было бы трудно противостоять, заставить их пойти на чрезмерные расходы, направить военное соперничество в новые области и тем самым сделать бессмысленными все предыдущие расходы СССР”.

На встрече в Рейкьявике США раскрыли еще один свой замысел: декларируя приверженность режиму Договора по ПРО, они добивались нашего согласия на проведение испытаний космических компонентов ПРО в космосе и одновременного сокращения на 50 процентов баллистических ракет сторон. Какая цель преследовалась?

США хотели бы в течение определенного согласованного срока (10 лет), формально сохраняя Договор по ПРО, разрабатывать и испытывать все необходимое для развертывания территориальной системы ПРО с элементами космического базирования. Когда эти работы будут завершены и выявится возможность их реализации, они приступят к развертыванию широкомасштабной системы ПРО, а Договор по ПРО будет отброшен. Но за этот срок, по замыслу Вашингтона, стороны должны будут произвести глубокие сокращения своих баллистических ракет, а это уже облегчает строительство территориальной ПРО, создает уверенность в ее надежности.

Что касается мировой общественности, она увидела в рейкьявикской встрече перелом к лучшему. Она правомерно считала, что в борьбе за мир на основе внесенных в Рейкьявике советских предложений создалась новая ситуация, совершен переход на новую качественную ступень.

По оценке советского руководства, от достигнутого в Рейкьявике уже не уйти, работа будет продолжаться. Реализация наших предложений позволила бы сделать крупный шаг вперед на переговорах в Женеве. К сожалению, такого желания со стороны Вашингтона не было видно. Скорее наоборот. Американская администрация стремилась дискуссию по вопросам разоружения повернуть в прежнее, дорейкьявикское русло. На переговорах в Женеве по-прежнему оставались в стороне вопросы космоса, вновь появились в позиции США уровни и подуровни в области СНВ, а СОИ рассматривалась как “страховой полис”.

Одним из главных направлений антирейкьявикской деятельности США стала попытка любыми средствами расчленить “пакет” советских предложений, то есть взять из него все уступки и не дать ничего взамен. Конкретно речь повели об отделении решения вопроса о невыходе из Договора по ПРО от проблемы ограничения и сокращения ядерных вооружений - как СНВ, так и особенно РСД.

2.9. СОИ: что за ней скрывается?

23 марта 1983 года самый старый в истории США президент, да ещё, по данным врачей, с развивающейся болезнью Альцгеймера, в телевизионном обращении к нации выдвинул концепцию “смелой обороны”. Р. Рейган предложил “начать программу противодействия ужасающей советской угрозе путём принятия мер оборонительного характера”. “В то же время, пока мы движемся к этой цели, - подчеркнул он, - следует сохранять способность США к ядерному сдерживанию и гибкому реагированию, ведя переговоры с позиции силы, которая может быть обеспечена только путём модернизации наших стратегических сил”.

В дальнейшем эта инициатива получила название Стратегической Оборонной Инициативы - сокращённо СОИ, а сама программа, с лёгкой руки сенатора Э. Кеннеди, - “программа звёздных войн”, в связи с тем, что эта программа делала акцент, во всяком случае на начальном этапе своего развития, на войне в космосе.

Идея СОИ появилась хотя и неожиданно, но не на пустом месте. Она вызрела на почве страха американцев перед ядерным Армагеддоном. К этому времени администрация США столкнулась с антиядерным движением невиданного доселе размаха. Католические епископы, объявившие ядерное оружие аморальным, начали подготовку массовых выступлений за его замораживание. Сильное беспокойство у американцев вызывали и воинствующие заявления самого Р. Рейгана об “империи зла”, призывы к “крестовому походу” против коммунизма. В этих условиях трудно было рассчитывать на беспрепятственную реализацию программ новых наступательных и прежде всего ядерных вооружений.

Нужен был выход из этой ситуации. И он был найден!

С самого начала СОИ использовалась как моральное оправдание нового витка гонки вооружений. Всячески подчёркивался её “оборонительный” характер, находились всё новые выгодные сравнения: с непроницаемым щитом, страховым полисом, противогазом... Многих людей, далёких от техники и не вникающих в нюансы политики, всё это вводило и продолжает вводить в заблуждение.

“Но никогда за всю нашу историю к обману так часто не прибегали и не выдвигали столь настойчивых предупреждений о неминуемой опасности, как за последние семь лет пребывания у власти администрации Рейгана”, отмечает американский публицист Том Джервази. Заявление администрации о советском военном превосходстве было единственным оправданием развёртывания программы “перевооружения Америки”.

В поисках поддержки своих военных программ и в доказательство советского военного превосходства, якобы, имевшего место, администрация развернула широкую пропагандистскую компанию. При Рейгане было изобретено новое средство пропаганды - ежегодная публикация книги под названием “Советская военная мощь”, в которой избирательно освещались военные проблемы таким образом, чтобы сосредоточить внимание исключительно на советской угрозе Западу, а в отношении постоянно растущей угрозы с Запада в адрес Советского Союза, изложение материалов ограничивалось малозначительными сведениями. Это издание получило настолько широкое распространение, что к нему стали относиться как к официальному документу администрации. Тем не менее, на сегодня однозначно установлено, что многие утверждения администрации США относительно советской военной мощи вводили в заблуждение и не соответствовали истине. Не мало в этих изданиях отводилось и “страшилкам” в связи с проблемами противоракетной обороны.

Достижение одностороннего превосходства над Советским Союзом - вот та цель, которая скрывалась за всеми рассуждениями об оборонительном характере СОИ. “Если мы сумеем создать такую систему, которая окажется эффективной и сделает советские вооружения недейственными, мы сможем вернуться к такому положению, как тогда, когда мы были единственной страной, обладающей ядерным оружием”, - откровенно признавал министр обороны США К. Уайнбергер.

Революционные технические решения, заложенные в СОИ, вызвали яростную полемику не только в части технической реализуемости этих решений, но и в части международного права: насколько, мол, СОИ соответствует положениям действующего Договора по ПРО 1972 года.

Договор по ПРО и СОИ

Считается, что работы по системам ПРО в США были начаты в 50-х годах. Результатами этих работ были проекты “Бэмби”, “Найк-Зевс”, “Найк-Икс”, “Сейфгард” и др. Работы по ПРО велись и в Советском Союзе.

По истечении более чем изнурительной десятилетней гонки в этой области стороны осознали опасность, таящуюся в системах ПРО при их бесконтрольном создании и развёртывании, способную нарушить хрупкое стратегическое равновесие. Более того, они пришли к выводу, что попытки защитить свою страну с помощью ПРО разорительны, стимулируют гонку не только оборонительных, но и наступательных вооружений и в целом бесперспективны. Это было официальное мнение обеих стран.

В результате сложных и длительных переговоров, как уже подробно излагалось выше, 26 мая 1972 г. в Москве был подписан Договор между СССР и США об ограничении систем противоракетной обороны - Договор по ПРО.

Программа СОИ была несовместима с ключевыми положениями Договора по ПРО и американская администрация начала искать лазейки для его обхода. Наиболее известной попыткой в этом направлении было так называемое “широкое толкование” Договора, в соответствии с которым предусмотренное статьёй V Договора запрещение создавать, испытывать и развёртывать системы и компоненты ПРО космического базирования, якобы, относились только к тем видам компонентов ПРО, которые существовали в момент заключения Договора. Исходя из этого администрация США утверждала, что Договор будто бы разрешает испытания космических систем ПРО на новых физических принципах.

Тем не менее, “широкое толкование”, ввиду его явного несоответствия истинному положению дел, долго не продержалось, и администрация Б. Клинтона была вынуждена подтвердить традиционное, или узкое толкование Договора по ПРО, согласно которому запрет налагается на создание, испытания и развёртывание систем и компонентов стратегической ПРО морского, воздушного, космического и мобильно-наземного базирования, независимо от используемых в них технологий.

США вновь подтвердили объективную взаимосвязь сокращения наступательных ядерных вооружений и ограничения противоракетных систем, зафиксированную в преамбуле самого Договора по ПРО. Создание одной державой широкомасштабной противоракетной системы, тем более с элементами космического базирования, не может восприниматься другой стороной иначе как угроза её способности ответного удара - основе потенциала сдерживания ядерной агрессии. Именно такое понимание обеими державами реальностей стратегического равновесия легло в основу Договора по ПРО. В то же время Договор ограничивает не только фактическое развёртывание противоракетных систем, но и, что не менее важно, их разработку и испытания. Разработка и испытания широкомасштабной системы ПРО стали бы явным сигналом подготовки к отходу от Договора, что вынуждало бы другую сторону использовать возможность заблаговременного принятия соответствующих контрмер.

Технические аспекты программы СОИ

С самого начала реализации СОИ ставилась цель провести широкую программу научных и технических исследований, которая могла бы обеспечить основу для принятия решения относительно выполнения задачи отражения ударов ядерных баллистических ракет всех дальностей действия и увеличение значимости оборонительных систем США и их союзников.

Критерии эффективности, после 2-3 лет работ по программе СОИ, официально формулировались следующим образом:

  • оборона против баллистических ракет должна быть способна уничтожить достаточную часть наступательных сил агрессора с тем, чтобы лишить его уверенности в достижении своих целей;
  • оборонительные системы должны выполнять свою задачу в достаточной степени даже в условиях нанесения по ним ряда серьёзных ударов, т.е. обладать достаточной живучестью;
  • оборонительные системы должны подорвать веру у вероятного противника в возможность их преодоления за счёт наращивания дополнительных наступательных вооружений. Речь идёт практически о том, чтобы оборонительные системы выполняли свои функции при меньших затратах, чем необходимо вероятному противнику для принятия контрмер.

Стратегия программы СОИ предусматривала капиталовложения в технологическую базу, которая может обеспечить принятие решения о вступлении в фазу полномасштабной разработки СОИ первого этапа и подготовить основу для вступления в фазу концептуальной разработки последующего этапа системы. Такое распределение по этапам, выкристаллизовавшееся только через несколько лет после обнародования программы, имело целью создать основу для наращивания первичных оборонительных возможностей с внедрением в дальнейшем перспективных технологий, таких как оружие направленной энергии, хотя первоначально авторы проекта считали возможным с самого начала реализовывать самые экзотические проекты.

Тем не менее, во второй половине 80-х годов в качестве элементов системы первой очереди рассматривались такие как:

  • космическая система обнаружения и сопровождения баллистических ракет на активном участке траектории их полета;
  • космическая система обнаружения и сопровождения головных частей, боеголовок и ложных целей;
  • наземная система обнаружения и сопровождения;
  • перехватчики космического базирования, обеспечивающие поражение ракет, головных частей и их боеголовок;
  • противоракеты заатмосферного перехвата баллистических целей (ЭРИС);
  • система боевого управления и связи.

    В качестве основных элементов системы на последующих этапах рассматривались следующие:

  • пучковое оружие космического базирования, основанное на использовании нейтральных частиц;
  • противоракеты для перехвата целей в верхних слоях атмосферы (ХЕДИ);
  • бортовая оптическая система, обеспечивающая обнаружение и сопровождение целей на среднем и конечном участках траекторий их полета;
  • наземная РЛС (GBR), рассматриваемая в качестве дополнительного средства для обнаружения и сопровождения целей на конечном участке траектории их полета;
  • лазерная установка космического базирования, предназначенная для выведения из строя баллистических ракет и противоспутниковых систем;
  • пушка наземного базирования с разгоном снаряда до гиперзвуковых скоростей (HVG);
  • наземная лазерная установка для поражения баллистических ракет.

Те, кто планировали структуру СОИ, мыслили систему как многоярусную, способную обезвредить перехват ракет в ходе трёх этапов полёта баллистических ракет: на этапе ускорения (активный участок траектории полета), средней части траектории полета, на которую в основном приходится полёт в космосе после того, как боеголовки и ложные цели отделились от ракет, и на заключительном этапе, когда боеголовки устремляются к своим целям на нисходящем участке траектории. Самым важным из этих этапов считался этап ускорения, на протяжении которого боеголовки многозарядных МБР ещё не отделились от ракеты, и их можно было вывести из строя одним выстрелом. Руководитель управления СОИ генерал Абрахамсон сказал, что в этом и заключается главный смысл “звёздных войн”.

Из-за того, что Конгресс США, исходя из реальных оценок состояния работ, систематически урезал (сокращения до 40-50% ежегодно) запросы администрации на реализацию проектов, авторы программы переводили отдельные ее элементы из первого этапа в последующие, работы по некоторым элементам сокращались, а некоторые исчезали вовсе.

Тем не менее, наиболее проработанными среди других проектов программы СОИ были неядерные противоракеты наземного и космического базирования, что позволяет рассматривать их в качестве кандидатов для первой очереди ныне создаваемой противоракетной обороны территории страны. Среди этих проектов фигурируют в том числе противоракета ЭРИС для поражения целей на заатмосферном участке, противоракета ХЕДИ для ближнего перехвата, а также наземная РЛС (GBR), которая должна обеспечить задачу наблюдения и сопровождения на конечном участке траектории.

Наименее продвинутыми оказались проекты по оружию направленной энергии, которые объединяют исследования по четырём базовым концепциям, рассматриваемым в качестве перспективных для многоэшелонной обороны, включая лазеры наземного и космического базирования, ускорительное (пучковое) оружие космического базирования, ядерное оружие направленной энергии.

К работам, находящимся практически на начальном этапе, могут быть отнесены проекты, связанные с комплексным решением задачи: системам боевого управления и живучести системы.

По целому ряду проектов выявлены только проблемы, которые предстоит решить. Сюда относятся проекты по созданию ядерных энергетических установок, базирующихся в космосе, и обладающих мощностью в 100 квт с пролонгацией по мощности до нескольких мегаватт, новые непилотируемые носители большой грузоподъёмности (не менее 100 тонн) и многое другое.

Критика технических аспектов системы СОИ

Через 5 лет после презентации программы Федерация Американских Учёных (ФАУ) в своём заявлении отмечала: “Самым большим достижением программы СОИ за истекшие 5 лет явилось то, что мы убедились в её несостоятельности”.

Большинство американских специалистов сходятся на том, что любая система ПРО будет далека от стопроцентной защиты территории США и никоим образом не сведёт к нулю страх американцев перед ядерным оружием, что обещал президент США. Доктор Саган из Корнельского университета обращает внимание на то, что дырявый щит хуже, чем ничего, поскольку он может внушить ложное чувство безопасности. Даже если можно было бы осуществить мечту президента о совершенной защите от вражеских МБР, отмечают критики СОИ, она не в состоянии обеспечивать перехват других видов наступательного оружия, таких как бомбардировщики и низко летящие крылатые ракеты.

О технической несостоятельности работ по использованию технологий направленной энергии свидетельствуют решения конгресса США при утверждении ежегодных бюджетных ассигнований : начиная с конца 80-х годов на эти работы выделялось уже значительно меньше средств, чем до 1983 г., т.е. до начала программы СОИ.

В конце концов, авторы программы отказались и от обеспечения первоначально принимаемых значений живучести системы.

Как уже отмечалось, наиболее важным этапом перехвата баллистической ракеты является участок её ускорения. Но вот именно здесь и возникают максимальные трудности. Дело в том, что вся система слежения за участком ускорения должна базироваться на использовании инфракрасных датчиков наблюдения за территорией противника. Поскольку такие датчики не способны видеть дальше горизонта, всю систему датчиков надо заблаговременно располагать в космосе, где она будет исключительно уязвимой. Бывший министр обороны США Г. Браун именно в отношении этого элемента системы СОИ отмечал: “Легче уничтожить космические компоненты системы стратегической обороны, чем уничтожить сами баллистические ракеты”.

Кроме того, у защищающейся стороны будет немного времени для обнаружения и уничтожения ракеты на этом начальном этапе полёта. По оценкам экспертов, в настоящее время этот этап полёта стратегических БР длится до 5 минут, а в перспективе может быть доведён до 100 секунд и даже до меньшей величины.

Ракеты, которые не будут поражены на этапе ускорения, создают новую колоссальную проблему на средней части траектории полёта. Дело в том, что здесь боеголовки летят в окружении большого количества ложных целей, и проблема заключается в том, чтобы выявить среди них боеголовки и ликвидировать последние. Инфракрасные датчики на этом этапе бессильны. Планировалось облучать все летящие элементы потоком незаряженных атомных частиц, которые заставят “светиться” - выделять гамма-излучение только ядерные боеголовки. В тоже время инструментарий, требуемый для облучения целей потоком незаряженных частиц, настолько громоздок (вес одной установки для такой селекции оценивается в 20 тонн), что его вряд ли возможно вывести на орбиту в качестве боевой машины.

Для поражения боеголовок мыслилось использовать лазерное оружие. Наиболее “продвинутыми” являются химические лазеры, но они считаются слишком громоздкими для развёртывания в космосе. В тоже время, обладая большой длиной волны, они не годятся для наземного базирования. В этом отношении более подходящим является лазер на свободных электронах, в котором лазерное излучение генерируются в результате взаимодействия между электромагнитными полями электронов. Но здесь при создании лазерного оружия наземного базирования придётся позаботиться о том, чтобы их лучи отражались специальными зеркалами, которые из космоса будут отклонять их в нужную сторону. Создание же таких зеркал и способов управления ими - это колоссальная научно-техническая задача.

Если же говорить о рентгеновских лазерах, то здесь следует отметить не только неготовность этих элементов системы даже на теоретическом уровне, но и упомянуть бессмысленность этих работ с точки зрения поставленной перед СОИ задачи - ликвидировать ядерное оружие, хотя сам по себе рентгеновский лазер предусматривает использование энергии ядерного взрыва.

На заключительном этапе полёта неприятельских боеголовок задача наблюдения представляется сравнительно простой, т.к. здесь за ними можно наблюдать с помощью “обычных” РЛС, но при этом не следует забывать, что на решение всей задачи обнаружения, сопровождения и перехвата остаётся исключительно мало времени - порядка 2-х минут. Противник же обладает возможностью полностью заблокировать работу всех РЛС путём “встречного” подрыва (подрыва ядерного заряда по сигналу угрозы со стороны ударных средств СОИ) одной из ядерных боеголовок! В этом случае будут “ослеплены” средства наблюдения и сопровождения системы СОИ.

Это только отдельные проблемы, которые, по мнению критиков программы, находятся на начальном этапе их решения.

Но есть и комплексная задача. Вся информация, необходимая для осуществления управления боевыми действиями системы, включая данные по обнаружению и слежению за вражескими МБР, должна будет передаваться от одной группы спутниковых и наземных средств к другой по мере прохождения баллистической ракетой различных этапов своей траектории. Компьютерная программа, необходимая для управления такой оборонительной системой, намного сложнее, чем все имеющиеся в практике на сегодняшний день. Кроме того, необходимо иметь в виду, что такая программа не может быть отработана и проверена в натурных условиях (не начинать же ядерную войну для отработки программы), что делает весьма сомнительной возможность решения этой задачи вообще.

Речь пока не шла о контрмерах, предпринимаемых другой стороной, которые могут существенно усложнить всё то, о чём говорилось выше и не исключено, что тогда можно будет, перефразируя выражение Р. Рейгана, сказать: принимаемые контрмеры сделают систему СОИ бессильной и устаревшей ещё до того как она будет полностью развёрнута.

К оценке некоторых исходных данных, закладываемых в систему СОИ

Продолжая тему авантюризма авторов программы СОИ (по другому это назвать нельзя), следовало бы остановиться на исходных данных по советскому потенциалу, которые принимались при формировании требований к СОИ и которые позволяли получать “удобные” выводы.

Авторы программы утверждали, что Советский Союз в качестве критерия выведения США из игры ставил для своих стратегических сил задачу уничтожения 70% промышленности и до 50% населения страны. В этом случае, считалось, что если решение этой задачи будет сорвано, то цель создания СОИ будет выполнена. А где же решение задачи, декларированной президентом, о создании непроницаемого купола над США (не говоря уже о таком куполе над территорией союзников)!?

Интересные характеристики по надежности советских ракет принимались идеологами СОИ. В частности, надёжность советских МБР принималась равной 90%, а БРПЛ - 70-75%. По оценкам американских специалистов, сделанным уже в 90-х годах, значения этой надёжности гораздо выше.

По заявлению руководителя Управления СОИ генерала Абрахамсона, сделанному в мае 1986 г., поэтапное развитие СОИ будет производиться таким образом, чтобы быть всегда “на шаг впереди потенциального противника” и демонстрировать столь эффективную технику, чтобы противник со временем отказался от мысли преодолеть создаваемую систему ПРО.

Насколько неблагодарны прогнозы вообще и особенно в отношении нашей страны видно из следующих примеров:

  • в своё время США прогнозировали появление ядерного оружия в СССР гораздо позже, чем оно появилось в действительности (1949 г.);
  • в 1975 году, когда американскому президенту на саммите во Владивостоке советской стороной было предложено договориться о введении запрета на развёртывание ракет с РГЧ индивидуального наведения, Соединённые Штаты отказались обсуждать это предложение, имея в виду, что они значительно опережают нашу страну в этой области. На самом же деле Советский Союз не только догнал американцев в этой части, но и сумел их опередить в связи с тем, что его ракеты, как более мощные, были способны нести большее количество боеголовок и уже США были вынуждены в рамках переговоров по Договору СНВ-2 вносить предложения о введении запрета на МБР с РГЧ;
  • идеологи СОИ обращали внимание в начале 80-х годов на то, что СССР не имеет мощных твёрдотопливных ракет, которые обладают тем принципиальным отличием от жидкостных ракет, что их “этап ускорения” (активный участок) существенно меньше и может быть при необходимости ещё больше сокращён. По мнению американских прогнозистов, такие ракеты в нашей стране могли появиться только очень нескоро. Жизнь же и здесь посрамила авторов прогнозов. Уже в конце 80-х годов на вооружении появились твёрдотопливные МБР (SS-24) и БРПЛ (SS-N-20) более мощные, чем американские “МХ” и “Трайдент-2”;
  • казалось, справедливой была оценка американцев, что им в реализации программы СОИ значительно “поможет” отставание нашей страны в вычислительной технике. Но и здесь всё далеко не так просто.
Характерен, например, такой факт. В начале 90-х годов американские учёные побывали в российском ядерном центре, в Сарове (как известно вычислительные задачи, связанные с ядерным взрывом, сегодня являются одними из самых сложных в современной практике). И самое яркое впечатление американских учёных от посещения этого центра заключалось в том, что там с помощью более “отсталой техники”, по их мнению, решаются более сложные задачи, чем в США (за счёт умелого программирования и комплексирования вычислительных средств).

И этот перечень можно продолжать и продолжать.

СОИ - экономическая сторона вопроса

Ещё задолго до провозглашения СОИ правительство США тратило на военно-космические научные разработки много больше, чем на исследования по мирному использованию космоса. В 1970-1984 гг. на военно-космические НИОКР, по официальным данным, было израсходовано 291 млрд. долларов, а на исследования в области гражданского космоса - 139 млрд. долларов.

Начиная с 1984 финансового года, программа СОИ занимает отдельную строку в военном бюджете. При этом особое раздражение в конгрессе вызывало при рассмотрении программы то, что Пентагон, требуя выделения средств в бюджете на текущий год, не называл стоимость программы в целом. Появившиеся в печати оценки полной стоимости программы колебались в широком диапазоне и доходили до 1,5 и даже до 3 триллионов долларов.

Максимальный уровень ежегодных запросов Пентагона в период правления Р. Рейгана доходил до 6,9 млрд. долларов (по 1989 фин. г.), не говоря о том, что некоторая часть дополнительных расходов на эту программу проходила по бюджету НАСА и Министерства энергетики (прежде всего на ядерные испытания в целях создания рентгеновского лазера с ядерной накачкой). Около 40% бюджета СОИ тратилось на разработку новых видов оружия: оружия направленной энергии - лазерного и пучкового, снарядов-перехватчиков, электромагнитных пушек, т.е. именно тех элементов, где технический задел был абсолютно недостаточен.

Р. Рейган, стремясь придать СОИ по возможности большую силу инерции, постоянно боролся за увеличенные объёмы финансирования и большие контракты. Первоначально считалось, что для того чтобы программа “звездных войн” не была бы сдана в архив, объём реализованных работ должен быть, по крайней мере, не меньше 20-25 млрд. долларов. По оценкам Федерации американских учёных, к началу лета 1987 г. было заключено контрактов на 11 млрд. долларов (конгресс ежегодно урезал запросы администрации).

Проповедники космической ПРО обходят молчанием вопрос принципиальной важности: откуда США с их тогдашним двухтриллионным государственным долгом собирались взять деньги на реализацию программы СОИ ? Оттягивая на себя свободный капитал, государство в лице Пентагона лишало гражданскую промышленность дополнительных инвестиций.

Экономическая эффективность создания системы, подобной СОИ, определяется отношением её стоимости к стоимости возможных контрмер противной стороны. По сути дела, это вариант извечной проблемы соотношения между наступательными и оборонительными средствами, которая ещё ни разу, по большому счёту, не решалась в пользу оборонительных средств.

Пытаясь свести дебет с кредитом в политических расчётах за создание оружия “звёздных войн”, сторонники СОИ утверждают, что она-де является ускорителем научно-технического прогресса не только в военных, но и в гражданских целях, позволяет на многие годы загрузить промышленность и создать новые рабочие места.

На самом деле всё обстоит совершенно иначе: военный путь достижения гражданских целей примерно в 10 раз дороже мирного. Жизненная практика подкрепляет этот вывод. Согласно рассекреченным данным, например, из 7988 изобретений, запатентованных подрядчиками Пентагона в 1949-1959 гг. только 7% удалось использовать для гражданских целей. То же самое можно сказать по поводу якобы благоприятного воздействия наращивания военных расходов на занятость. Как подсчитала газета “Пиплз дейли уорлд”, на 1 млрд. долларов можно создать в системе образования более 187 тысяч рабочих мест, в здравоохранении - около 139 тысяч, в строительстве - 100 тысяч, на транспорте - 92 тысячи, а в военном секторе - всего 75,7 тысячи, не говоря уже о том, что с ростом военных расходов всегда растёт инфляция.

Короче говоря, те стратегические преимущества, которые США намеревались получить с помощью программы милитаризации космоса, не будут адекватны тем буквально бешенным экономическим издержкам, которые они понесут.

В период правления администрации Б. Клинтона акценты в финансировании научно-исследовательских программ по противоракетной обороне были смещены: сокращены расходы на стратегическую противоракетную оборону от баллистических ракет и увеличены расходы на оборону от баллистических ракет театра военных действий, хотя при этом всегда заявлялось, что такое смещение акцентов совсем не означает отказа от системы национальной противоракетной обороны.

2.10. Разорванный “пакет” из Москвы

Состояние дел на переговорах по ЯКВ продолжало быть неудовлетворительным. Более того, в действиях американской стороны начали брать верх отрицательные тенденции, стремление трубить отбой тому, что было достигнуто в Исландии.

Как развивались переговоры по ЯКВ после встречи в Рейкьявике?

7 ноября 1986 года советская делегация официально внесла “пакет” предложений (по вопросам СНВ, РСД и укреплению режима ПРО), выдвинутый советским руководством в Рейкьявике. В этих предложениях содержались дополнительно новые подвижки.

По стратегическим наступательным вооружениям. Советская сторона заявила о своей готовности как на 50-процентное сокращение СНВ (МБР, БРПЛ, ТБ) сторон в течение 5 лет, так и их полную ликвидацию в два этапа в течение 10 лет, в комплексе с решением вопроса об укреплении режима Договора по ПРО.

При этом особенно подчеркивались уступки: не засчитывать в состав СНВ другие ядерные вооружения США, достигающие территории СССР; сократить на 50 процентов наши тяжелые МБР; ограничить КР большой дальности морского базирования согласованным уровнем вне общих предельных уровней для носителей и ядерных зарядов СНВ; тяжелые бомбардировщики с ядерными бомбами и ракетами “Срэм” засчитывать по аналогии с моноблочными ракетами (один носитель - один заряд).

По ракетам средней дальности (РСД). Наша делегация выделила проблему РСД из блока вопросов ядерного разоружения, выразив готовность заключить по ней отдельное соглашение. Предложила в течение 5 лет ликвидировать в Европе советские и американские РСД при сохранении лишь по 100 боеголовок на таких ракетах в азиатской части СССР и на территории США, вне пределов досягаемости нашей страны.

Была учтена проблема оперативно-тактических ракет (ОТР) - делегация предложила выработать договоренность по РСД и договориться об установлении равных уровней по ОТР между СССР и США на глобальной основе, причем ни одна из сторон не имела бы таких ракет в Европе.

Здесь мы также подтвердили уступки: не засчитывать ядерные вооружения Англии и Франции; сократить советские РСД в Азии; отложить решение вопроса по авиационным средствам среднего радиуса действия; ликвидировать советские ОТР в Европе.

Укрепление режима Договора по ПРО. Согласно советской позиции стороны обязуются не пользоваться правом выхода из Договора по ПРО в течение 10 лет, строго соблюдая все его положения, включая запрет на испытания компонентов ПРО в космосе. В этих целях согласовывают перечень устройств, которые разрешались бы или запрещались к выводу в космос; договариваются об ограничении научно-исследовательских работ в области космической ПРО рамками лабораторий, то есть на Земле - в институтах, на полигонах, на заводах.

Вопрос о том, как стороны будут поступать по истечении 10-летнего периода, будет предметом переговоров, которые начались бы за 2-3 года до окончания этого срока.

Соединенные Штаты выступили против “пакета” - за самостоятельное решение каждой проблемы.

Они подтвердили 50-процентное сокращение СНВ, но без увязки с проблемой ПРО и космоса и увеличение срока первого этапа сокращения до 7 лет. Выступили против ликвидации всех СНВ на втором этапе, готовы ликвидировать лишь баллистические ракеты. Настаивали на введении подуровней на боеголовки баллистических ракет (4800 ед. на МБР и БРПЛ, в том числе: 3300 ед. на МБР и не более 1650 ед. для тяжелых МБР и МБР с более чем 6-ю боеголовками); на запрете мобильных МБР; на сокращении вдвое забрасываемого веса советских баллистических ракет. Уходили от решения вопроса об ограничении КР большой дальности морского базирования.

Американские предложения об установлении подуровней на БР и сокращении забрасываемого веса советских МБР для нас были явно неприемлемы, т.к. они вели к ломке структуры советских СЯС и получению США односторонних преимуществ.

США согласились с “нулевым вариантом” РСД для Европы и по 100 боеголовок на них в азиатской части СССР и национальной территории США. Однако в американскую позицию по РСД были введены осложняющие элементы, которые для нас неприемлемы: концепция переоборудования РСД (вместо их ликвидации): “Першинг-2” в ОТР, крылатых ракет - в неядерные или перебазирование их на корабли; предложенный график ликвидации РСД в Европе, по которому на первом этапе сокращались бы только советские ракеты, а США могли бы в это время “посвистывать” или даже наращивать свою группировку; претензия США разместить свои РСД на Аляске; по ОТР - равные глобальные уровни для обеих сторон, обеспечивающее право США дополнительно развернуть в Европе ракеты класса “Першинг-1В”.

По укреплению режима ПРО США отошли от договоренности, согласованной в Рейкьявике. Они предложили сейчас не пользоваться правом выхода из Договора по ПРО уже не в течение 10 лет, а 7 лет (по 1994 г. включительно) с целью развертывания систем ПРО. При этом разрешались бы испытания компонентов ПРО в космосе. В этот период стороны осуществляли бы взаимный контроль и обмен данными в области обороны. По истечении 7 лет разрешилось бы развернуть системы ПРО.

Позиция США не содержит для них каких-либо ограничений в области работ по СОИ, поскольку в течение 7-летнего периода США могли бы беспрепятственно вести подготовку к развертыванию системы или компонентов ПРО территории страны. США сохраняли за собой право выхода из Договора по ПРО в течение 7-летнего периода по причинам, затрагивающим “высшие интересы” страны, и приступить к развертыванию системы ПРО.

В целом, позиция США на переговорах ЯКВ не была направлена на достижение взаимоприемлемых соглашений и представляла собой отход от положений, согласованных в Рейкьявике. Особенно настойчиво США требовали отделить решение вопроса о космосе (об укреплении режима Договора по ПРО) от проблемы сокращения стратегических вооружений.

Таким образом, отношение к Рейкьявику и позиции сторон на переговорах в Женеве после встречи в верхах вновь наглядно выявили наличие двух тенденций, двух линий в мировой политике - политики СССР, направленной на обуздание гонки вооружений, на предотвращение военной угрозы, с одной стороны, и линии тех сил США и НАТО, которые по-прежнему делали ставку на силу в международных делах, на достижение военного превосходства, которое они рассматривали в качестве непременной предпосылки для осуществления своих неоглобалистских планов.

В этой обстановке нужно было преодолеть недооценки значимости Рейкьявика, сделать конкретный шаг на пути к реальному ядерному разоружению. Такой шаг был сделан советской стороной.

27 февраля 1987 г. в заявлении Генсека была выдвинута новая инициатива. Было предложено заключить отдельное соглашение о полной ликвидации ракет средней дальности в Европе при сокращении их до 100 боеголовок у СССР в азиатской части и праве США иметь такое же количество на своей национальной территории (кроме Аляски). Выражена также готовность приступить к переговорам по ОТР с целью полной ликвидации этого класса оружия. В июле 1987 г. в интервью Генсека индонезийской газете “Мердека” было заявлено о готовности Советского Союза ликвидировать все свои РСД и РМД не только в Европе, но и в Азии при том понимании, что США поступили бы так же. Советская сторона предложила исходить из “глобального двойного нуля” по этим ракетам.

В соответствии с указанными инициативами наша делегация на переговорах летом 1987 г. внесла новый вариант Договора по РСД и РМД, проект Соглашения о некоторых мерах по укреплению режима Договора по ПРО и предотвращению гонки вооружений в космическом пространстве и проект Договора о 50-процентном сокращении и ограничении СНВ.

Выделяя проблему РСД в Европе из “пакета” проблем ЯКВ, Советское правительство по-прежнему считало весьма важным делом достижение соглашения по существенному ограничению, а затем и ликвидации стратегических вооружений. Разумеется, заключение такого соглашения, как неоднократно подчеркивалось, обусловливалось соблюдением Договора по ПРО в том виде, как он был подписан в 1972 году.

Таким образом, в советско-американских отношениях, благодаря нашим инициативам, происходила дальнейшая активизация разоруженческого диалога. В 1987 году провели ряд встреч министры иностранных дел СССР и США с участием экспертов по вопросам разоружения: в апреле - в Москве, 15-17 сентября - в Вашингтоне, 22-23 октября - в Москве, 30 октября - в Вашингтоне, 23-24 ноября - в Женеве. В ходе этих встреч удалось завершить согласование положений советско-американского Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД), начать работу над советско-американским договором о сокращении на 50% стратегических наступательных вооружений СССР и США в условиях соблюдения Договора по ПРО 1972 г., достичь договоренности о начале полномасштабных поэтапных переговоров по ядерным испытаниям.

Намечался реальный прорыв!

2.11. Урожай бывает не столько от росы, сколько от пота

При подписании Договора по РСМД я слышал, как президент Рейган произнес русскую пословицу: “Урожай бывает не столько от росы, сколько от пота”. Этой мудрой пословицей он как бы подвел итоги почти семилетних трудов и споров. Лучшей наградой за дело стало хорошо сделанное дело. Несбыточная мечта превратилась в реальность. Акт доброй воли вошел в историю.

Договор о ликвидации советских и американских ракет средней и меньшей дальности (РСМД) подписан 8 декабря 1987 года на встрече в верхах в Вашингтоне. Вступил в силу 1 июня 1988 года. Бессрочный.

Договором предусматривается ликвидация всех ракет средней и меньшей дальности в диапазоне 500-5500 км. Для РСД диапазон дальности 1000-5500 км, РМД - 500-1000 км.

В соответствии с Договором ликвидируются (данные на дату вступления в силу Договора):

- в США - РСД “Першинг-2” и КРНБ BGM-109G - 677 ед. и 3 учебных ракеты (всего 680 ед.); РМД “Першинг-1А” - 169 ед. Итого - 849 ракет.

- в СССР: ракеты средней дальности РСД-10 (СС-20), Р-12 (СС-4), Р-14 (СС-5) КРНБ РК-55 (С-Х-4) - 889 боевых ракет и 111 учебных ракет (всего 1000 ракет) и РМД - ОТР-22 (СС-12), ОТР-23 “Ока” (СС-23) - 957 единицы и 311 учебных ракет (всего 1268 ракет). Всего боевых ракет РСМД-1846, учебных 422. Общее количество ликвидируемых ракет - 2268. Советские КРНБ РК-55 (С-Х-4) - 80 ед. испытаны, но развернуты не были.

Более конкретные данные об уничтожаемых вооружениях приведены в